Издается в Израиле (Тель-Авив) ● Главный редактор: Ирина Врубель-Голубкина ● E-mail: exprocom@gmail.com

Автор: , 06 Ноя 2017

РАЗНОЕ


Кирилл Корчагин

 

ПОСЛЕДНИЕ ЛЮДИ МОДЕРНА

 

 

* * *

 

Я видел мастурбирующих стариков в клубах расцвеченного пара

тянущихся друг к другу через слизистые занавеси на порнографической вечеринке

Я видел как ухоженные тридцатилетние женщины извивались в потоках сквирта и на сцене разворачивался пенный анальный секс

И качались флаги над всеми что были там в темную ночь в столетие революции когда в небе горела большая больная звезда

И звучало шма Исроэль в странных окутанных молнией нишах

И герои моих стихов совокуплялись с молодыми поэтами, истекая выдыхая выталкивая из себя колонии микробов из которых мы все состоим, что делают нас людьми –

Преподаватели университетов и сотрудники издательств, амбициозные философы и современные художники, печальные ортодоксы и умудренные марксисты

превращались в двигающиеся пост-тела, в разрезающие дисплеи помехи, в мелкую рябь на светлой волне пронзающей нас струны, в темную иглу сшивающую петли нашего

мозга

И свечение в темных комнатах слипалось в пучки белой рассыпчатой пены

И герои моих стихов жизни моей пели тебе пусть единственный раз голосом света слепящего в темном ущелье лофта

И струились по желобам кровотоков, по разрывам дыханий в сложную ночь рассыпаясь светясь изгибаясь в воздухе каменного февраля

наши молекулы, истолченные в дымку и пелену, через створки сердец проникая,

превращенные в электричество рассеянный свет огонь

 

 

* * *

 

Айги

 

1

 

Впусти меня в текущий над яузой воздух

с поверхности соскобленный горящих озер

в его душные комнаты где поставлены на ребро

темные ангелы совокуплений

где ржавчина пенится по запястьям

и расщепляешься ты на воду травму и соль

 

Мы следим за тобой в социальных сетях

ангелы говорят мы обновляем коллекции

прикосновений, мы запускаем машину тревоги

у труб ограждающих рыночный лес где тепло

утиной запруды и наше гнездо – если же ты

сойдешь с ума как сходят другие поэты,

то запустят бульвары свои циркулярные пилы

и ангелы прикосновений соскобленными

голосами скажут тебе привет

 

Привет всем вам зависающим в барах

на квартирных собраниях поедателей

утопической тишины где в ветвях проводов

спят криминальные боги, черные, больше-

головые свалявшиеся как щенки –

привет тебе переходящему через дорогу

вирусному скоплению запахов, любви,

облаков и над заправками восходящей

звезде международных рейсов

 

И воздух на самом краю шоссе

поворачивается в нашу сторону

выдавливает ангелов из почвенных пор,

сочится нижегородским туманом

из-под разлетающихся холмов и дружба

о которой мы говорили, о которой читали

у философов прославлявших джихад

близка и как никогда невозможна

 

2

 

последняя родственница большого поэта

сидит у дверей – мы фотографируем ее

сквозь тусклые стекла, наташа

спрашивает: уверены ли вы что можно

без разрешения, мы говорим да,

но я быстро стираю фото чтобы потом

увидеть ее на обложке большого тома

плотного как оседающая земля,

теплого как автострада и вся почва

выталкивающая наши шаги туда

в чувашский лес где спутанный ветер

нам приносящий желудочный грипп

словно в москве на танцполе мы стоим

по углам, и когда я сойду с ума как сходят

другие поэты я буду помнить только о том

как память сочится любовью, токсической

дремой вращающей ветряки поднимающей

почву, разрывающей опадающие холмы –

там загорается вспышками фар южный

ислам и крупицы сотовых волн над рекой

выстраиваются в новый народ – он горит

за стеклами автомобилей, внизу у воды

застывает возвращаясь с нашим поэтом

к самым краям государства где созревает

робкое новое время и где начнется война

 

 

* * *

 

Мы производим снег на заводах

снега где в разломах льда позвонок

к позвонку составляются каркасы

снега и подрагивая, шелестя

движутся по конвейерам снега

в пазухи мвд, мида, кремля – это

сверкающий мир, нам подчиненный:

почти расколотый ветром, высоким

свечением полицейских машин,

расплавленный теплой уже рекой

 

И в нем есть стихи прорезающие

наши тела, поглощающие воздух

выталкиваемый когда мы касаемся

друг друга, в нем есть что-то еще

когда раскрывается свет навстречу

обжигая края зрачков теплотой

абьюза: я так верил снегу, этим

фабрикам снега и тому как ты

сворачивал его в поверхности

скомканных контурных карт

 

Вечером накануне нашей победы

все заводы снега темнеют,

выключается свет в гулких залах

и тела снега сбрасывают

в проруби оживляя бурлящую воду

и молодые утопленники на истре

снова взяты живыми в наш круг

распространяющийся от горизонта

до горизонта аналоговой белизной

над цифровыми полями

 

 

 

* * *

 

подвела так часто бывает тяга

к запаху проскользнувшему

водорослей протянувшихся

под обтянутым пеплом мостом

 

и в сожженной траве потерялись

просыпались эти частицы

шершавые – не собрать не связать

оседающим берегам

 

так и запах тот растворился

но живут и в протоках дымятся

проходящему приоткрываясь

искрами в мерной листве

 

где ворота воды опрокинуты

в окаменевшие шлюзы

и стеклянная кладка речного

вокзала поднимается из песка

 

там стоят поэты над гладкими

берегами и доносится шорох

разворачивающегося шоссе –

о чем говорят они в полутьме реки?

 

о поднимающихся цветах удушающих

травах о великой цисгендерной

любви нет об охватывающей их

тоске о расщепленных капитализмом

 

сердцах о влажном дыханьи метро

спутанных им волосах обо всем

что трется о майский воздух что

оседает на коже и разрывается пылью

 

над страшным третьим кольцом –

я буду с ними праздновать это

время в цветении канонад в буйном

распаде вещей где дрожат на ветру

 

красные флаги где мы движемся

в робкой толпе и над нами горит

как в девяностых листву выжигая

последнее солнце москвы

 

 

приморский дневник

 

1

 

я видел как они проходили как несли инструменты как раскрывалось над ними небо, как лязгали двери и горы с удивлением раскрывались, как люди входили в стеклянные павильоны и выходили, как странные вёсла украшали стены марсианские артефакты, как голова путешественника раскалывалась в клешнях скорпиона

мы шли по глинистой почве, опирались на скользкие камни что рассыпались под нами так же как солнце взрывалось от прилипшей травы к рукавам, застывало в песчаных лощинах, стирало глаза, языки, отпечатки его коленей на глине, робкие руки арабов на земле измыленной болью холмов – мы стояли на этих холмах: изнывали лощины, сочились листья деревьев так что даже птицы молчали над мостами, над их ненадежной землей

и всё что нас обступало было в дрожащем огне: военные базы, пустые заводы, гниющие склады, железнодорожная ветка вдоль берега моря, что разветвляясь удерживала материк когда ветер сквозил вдоль него, нас огибая, высветляя ниши утесов на морях истощения, в складчатых скалах, в оседающей тихо земле – и подводные лодки буравили темно-синий пар горизонта и военные корабли, облака разгоняя, нам сообщали: океан это вовсе не то

 

 

2

 

снегопад насекомых я насчитал их

15 видов – белые с черной шляпкой

антеннами глаз, бахромою ног и другие странные алиены

словно друзья что вышли на десять минут и забыли вернуться

сплющенные давлением, сдавленные в кристалл

иглистые трáвы что устилают берег – рыжий песок

можжевельника осыпающийся на скалы

ваши дети с ними со всеми столкнутся в жирных складках земли в

перформативном сне на дискотеке в санатории

южнобережном

 

я сидел у травы на дороге

и в трещинах жаркий мазут поднимался грохоча закипая под

русское техно под собачий лай

и над стоянками тавров войлок тумана

в такт с листвою качался и время билось красными вспышками

светом зарниц фосфорическим отсветом ялтинского кинотеатра

 

и они взбираются

по растресканным лестницам

бражники богомолы совки и пауки

они приветствуют нас когда мы несемся в порывистом ветре над

бухтами и дворцами

когда мы плывем вдоль берега и прибрежные камни вращаются в

наших трахеях

и думаем – океан это вовсе не то, но насыщенный мрак самолетов

и звуки ночной тревоги

и всё что нас движет вперед о чем мы забыли в школьных дворах

поднимаясь из пыли и черной последней земли

 

 

* * *

 

Что беспокоит меня расслаивающимися вечерами –

как в теплой груде земли ворочается свет прорываясь вспышками влажной ночи, как

растворяет

плеск нитевидный близкой реки заходящее пыльное солнце

как раскрываются черные щели кондиционеров и в дымке контагиозной

засыпают бездомные под влагой фонтанов,

мерно качающей их, выпивающей соты

нашего редкого секса, и в порах речных почва восстаний дышит еще теплом

и поют о смерти в ранних восьмидесятых те кто всё еще живы

в переулке где однажды ограбили нас

и вместе с лодками подпрыгивающими на порогах несутся наши пип-шоу, наши horse parties, все мечты поколения миллениалов

сквозь створки прикрытых глаз

мосты разматываются над дорогой как оси ветров проникающих в запахнутые пальто

и я вижу вас поднимающихся на холмы, следующих по затененной лощине

как выступает пот на ваших светящихся лицах

вы последние люди модерна с бионическими включениями вместо мышц, с новейшей пластикой кожи, почти превращенные в тактометрические машины

и когда один из вас в такт шагам произносит стихи

другой повторяет за ним: мéнин аэ́йде теá



Ваш отзыв

*

  • Облако меток