Издается в Израиле (Тель-Авив) ● Главный редактор: Ирина Врубель-Голубкина ● E-mail: exprocom@gmail.com

Автор: , 15 Ноя 2011

СТИХИ


Александр Анашевич


изоткин и нибиру


прозрачный юноша с наточенным ножом

с татуировкой под лопаткой

ходил под прикрытием и под дождем и

жизнь казалась долгою и сладкой


прозрачно-призрачный изоткин

старшеклассник и удачливый чел

гордо задранный подбородок

знал что почем кому и зачем


он стоял обалденный такой с родинкой на щеке

с челкой развевающейся на ветру

между огнем обжигающим и небом

с висящей на волоске планетой нибиру


изоткин умел разговаривать по душам

с продавщицами убийцами проводниками

добрый светлый непорочный

всем разрешал с собой говорить

но никому не позволял трогать себя руками

никому не доверял


вот изоткину письмецо пришло в голубом конверте

после смерти

в письме: корабли, марки и прочие косяки

изоткин это предвидел

если не веришь – см. далее его дневники

дневники изоткина


я сам себе иисус и аллах,  мастер авторучки и стального пера

лицо разбивали мне в кровь, у меня самого кровь на кулаках

никто не знает, что у меня внутри,  а я не помню, что было вчера


напьемся милая и подеремся и поржем

жизнь волшебная штука такая

давай выйдем на улицу

что-нибудь разрушим и подожжем


будем в черной подворотне стоять с обрезом и ножом

потом как обычно потрахаемся за гаражом


вот я стою еще живой смотрю человечеству в глаза

думаю: как вырваться из этого ада, из этой дыры

вот я стою уже еле живой, человечество смотрит мне в глаза

видит мерцающую пустоту и иные миры


вот я вижу: скоро прилетит письмецо

в нем корабли, марки и прочие косяки

сладкие подарки смерти

слава богу, я  не умру от одиночества и тоски



вот изоткин прозрачный и светлый, 17 лет

улыбнулся, лег в кровать, спрятался под одеяло

зажал в руке и нож, и голубой конверт

закрыл глаза, увидел свет

а в тот момент планета нибиру ему навстречу летела и сияла


***

в чемодановке, арабовке, ведуге и  других деревнях

нас учили, как взрослых, ходить на бровях

румяные, но не пьяные вроде

мы дрались и еблись на природе


вот дикие рваные мальчики на мотоциклах

вот старик и старуха, цыгане

слепые, с золотыми зубами

лежат уютно в скошенной траве, как на диване


вот дикие загорелые мальчики идут через брод, ныряют в водовороте

пантелей раздевается при всем народе

черные блохи живут на пьянице и уроде

и все движется в солнечном хороводе

пантелей, старики, мотоциклы и стаи блох

а за деревьями, над холмом, с радугой над головой стоит незаметный боох


***

Поэтесса с редким постоянством пишет об окружающей ее повседневности, но эта повседневность не будничная, а облагороженная прикосновением ее пера, приподнятая над суетой, проникнутая высокой духовностью и, благодаря постоянным историческим экскурсам и реминисценциям из классики, приобретающая особое измерение.


белая бэлла думала, что у нее в голове тараканы

бедная бэлла  с чувством вины лежит

вокруг бутылки и стаканы

здравствуйте, друзья мои, бомжи, алкоголики и наркоманы

это жизнь такая у бэллы, у нее трагедии и сердечные раны


бывшая бэлла думала, что у нее в голове гвозди

пила, молотки и прочие инструменты

люди вокруг смешные и злые, как клоун krusty

как репортажи в новостях, как свастики

это жизнь такая у бэллы, душевные страсти


бледная бэлла рыдала

во сне летала, пела и танцевала

шептала, шила и вышивала

сто раз умирала – не умерла

так с полуночи и до утра

у бэллы в голове дыра


***

вот и ты, дорогая, стала стареть….


вот и я, дорогая, стала стареть

теплую одежду купила и войлочные сапоги

я бы вытерпела морозы, научилась терпеть терпеть

сердце сердце мертвое мерзлое, ледяные зрачки и круги

под глазами

такие инопланетные черные угольные

глаза заплаканные

короче, ты поняла

глаза мокрые мокрыми кулачками вытереть тереть тереть


вот только я не стала такая же, как ты, блядь

волосы по-прежнему перстами расчесываю, косу плету

никому себя не позволяю руками мять

никому даже мысли свои не доверила, не то что свою наготу


вся такая гордая в двуспальной кровати лежу одна

две подушки у меня, собачка плюшевая и оранжевый ночник

с тоской смотрю на телефонные провода

в стаканчике бурлит газированная вода

я лежу как ретропорнозвезда

без белья

без семени

без семьи

мы с собачкой плюшевой лежим такие одни

а в окне дискотечная музыка и неоновые огни


человек


вот и она наконец-то стала кому-то нужна

нежная баба – бусы и кружева

не мертвая но уже не жива

жирная старая жаба – думала про себя


стала кому-то нужна

человека нашла

три года ходила

все закоулки осмотрела все мусорки обошла


ноги стерла в кровь руки обожгла

не швея вроде а в сердце игла

мелкими стежками ерзает  крестиком  вышивает

без устали

сердце сердце болит ранки не заживают


и вот теперь человек есть у нее

сидит за столом перед вином сидит перед тарелкой

вот у человека есть и ложка и бритва и сотовый телефон

и что это ее человек знают теперь соседи над люстрой и за стенкой


человек сидит сидит за столом

то улыбнется то нахмурит брови

птицы им любуются стоят на пороге

заглядывают в окно бывшие подруги

а в сердце иголка шевелится вышивает

шепчет невнятно то ли «береги» то ли «беги»

вот такие нитки иголки носки утюги и кастрюльки пышные булки и сладкие пироги



Ваш отзыв

*

  • Облако меток