Издается в Израиле (Тель-Авив) ● Главный редактор: Ирина Врубель-Голубкина ● E-mail: exprocom@gmail.com

Автор: , 11 Янв 2012

РАЗНОЕ


Заметки о последнем выпуске журнала «Зеркало»

Лина Глебова, литератор («Новости недели»)

Не так давно на семинаре о культуре довелось мне услышать о пробудив­шемся в кругах израильской интелли­генции активном интересе к израиль­ской русскоязычной литературе и осу­ществляемом в связи с этим переводе на иврит журнала «Зеркало». Сообще­ние это меня задело. А так как «Зерка­ла» я еще не читала и ничего о нем не знала, то и поспешила раздобыть по­следний выпуск. А раскрыв, уже так и не расставалась с книжкой, пока не прочла от корки до корки. «Зеркало» оказался именно тем журналом, кото­рый я давно хотела прочесть. Журна­лом русского Зарубежья в контексте ыовой российской литературы. Про­честь-то хотела, но отнюдь не надея­лась — была убеждена, что такой жур­нал нынче создать невозможно. И вот, оказывается, журнал существует. И издается не где-то вдалеке, в Нью-Йорке там или в Берлине, а здесь, у нас в Израиле, в Тель-Авиве, где Ири­на Врубель-Голубкина сумела стать его создателем и редактором, сплотив вокруг авторов, которые если даже и не живут сейчас в Израиле, то некое время все жили, и остались с Израи­лем связаны. Здесь сыскались и день­ги на издание. И именно здесь, в Тель-Авиве готовится и первое издание альманаха на другом языке.

Проза последнего номера журнала делится на два раздела. Проза русско­го зарубежья. И проза российская.

«Письма из пространства» — таково символическое название эпистолярно­го романа Е.Штейнера. Вокруг героя существует пространство, но нет под ногами твердой земли. Был дом в сво­ем городе, который был ласково об­жит, наполнен семьей, работой, друзь­ями. Но дом остался в прежней жизни. А взамен пришли скитания, унизитель­ное батрачество в газете. Развал се­мьи. Одиночество. И единственное, что сохранилось, — это связи с друзья­ми в Израиле. Отсюда — переписка.

Одиночество эмигранта — тема в ли­тературе не новая. И не однажды она оборачивалась ненавистью — к России, которая изгнала, к буржуазному обще­ству, которое не приняло. Но вот уж чего в этом романе нет, так это нена­висти. Он пронизан любовью. К жене и сыну. К оставленным московским пе­реулочкам. К теплым камным Иерусалима. К книгам и библиотекам. И в этой любви, в открытости миру — мне видится залог возрождения.

А это уже другая площадка. Рим. «Вид на жительство» А.Петровой. Не так-то легко постичь, как очерковый текст в десять журнальных страниц вместил содержание романа. Одной лишь исто­рии судеб двух гениальных итальян­ских архитекторов Франческо Барро-мини и Лоренцо Бернини вполне бы достало. Но Петрова сплетает сюжет с судьбой писателя Л.Добычина, с само­убийством Добычина. И все это обрам­ляет горькую долю бабушки автора. А надо всем парит мечта, надежда обре­сти вид на жительство в Италии, чтобы вырваться из замкнутого круга судьбы бабушки, судьбы Добычина — преодо­леть, чтобы осуществиться.

Но вот уж кого не смущают комплек­сы эмигранта — так это А.Гольдштейна. Напротив, в своих фрагментах книги «Аспекты духовного брака» он выступа­ет против вида на жительство для всех иностранных рабочих. Его не волнуют проблемы «третьего мира», его волну­ет стабильность страны. Да, он согла­сен, что не достиг богатства. Но при­знает и то. что две трети мира живут беднее его. В его прозе естественно сливаются проблемы сегодняшней ре­альности с волнующими историями и оживающими мифами;. Во ссем’блеске красок, терпкости запахов, неумолч­ной музыке бытия.

Таковы три отражения литературы русского Зарубежья в журнале «Зерка­ло» № 13-14.

И рядом — российская литература. То­же три автора — три отражения действительности. Казалось бы, давно раз­рушен «железный занавес».

В стране гласность, свободный ры­нок. Но стоит заглянуть в новую рус­скую литературу, куда как отчетливее, чем на экране телевизора, увидишь и поймешь: мы просто забыли, какая она, Россия, была и есть. Надежда Григорьева опубликовала текст под на­званием «Пасхальный роман». Но я бы не рискнула определить жанр произве­дения, которое одновременно проза, драма, стихи, пародия, и к тому же на­столько лишено формы и логики, что автор в «послеуведомлении» объясня­ет, что текст выстроен как «алогичная модель сновидений». Но сновидения эти подчас обретают убийственную вы­разительность яви, являя насилие, женскую униженность, людоедство.

Близка литературе Н.Григорьевой и проза Бориса Кудрякова. Особенно рассказ «1997». Впрочем, здесь отчет­ливей логика, ибо ясно, откуда бес­форменность и безграмотность — рас­сказ есть дневник «нового русского», лица «московской национальности».

И третий российский автор — Алексей Смирнов. Его «Час волчьих ям» имеет подзаголовок — «Размышления в залах экспозиции «Русское искусство первой половины XX века» в Новой Третьяков­ке». И эти его размышления выливают­ся в кровоточащее описание судеб русского искусства в годы больше­вистского режима.

Беспощадность, глубина анализа, ис­торичность мышления в раскрытии битв художников за место в искусстве под солнцем сталинских заказов, — за­ставило меня раскрыть другие номера журнала. И я нашла то, что. искала -другие рассказы А.Смирнова и Е.Штейнера, а в них — общие темы, то, что связывает и роднит. И этим общим оказалось убеждение, что невозможно строить счастье, возводить новую жизнь на чужом страдании, боли, на ненаказанном зле. Ибо эти страдания и зло не уходят — они переливаются в новую жизнь. Сказать такое в России -значит бросить вызов всей жизни, ко­торая и стоит на неискупленном стра­дании и ненаказанном зле. Журнал «Зеркало» и коллектив его авторов, каждый своею мерою, участвуют в этой борьбе.



  • Облако меток