Издается в Израиле (Тель-Авив) ● Главный редактор: Ирина Врубель-Голубкина ● E-mail: exprocom@gmail.com

Автор: , 11 Янв 2012

РАЗНОЕ


Новая литература в журнале «Зеркало» — от Цфата до Воронежа. Александр Гольдштейн (ExLibris, Москва)

«Зеркало». Литературно-худо­жественный журнал. № 15-16. Тель-Авив, 2001

Номер открывается «Сов­местными стихами» — но­вой формой, изобретенной тель-авивским поэтом и художни­ком Михаилом Гробманом; в каче­стве примеров ее взяты дописан­ные Гробманом стихотворение Николая Олейникова и произве­дения, созданные в соавторстве с двумя ныне здравствующими поэтами — Павлом Пепперштейном и Алексеем Хвостенко. Дружеская состязательность, лежащая в ос­нове этого вида вещей, не разрывает текст пополам, но, как ни парадоксально, лишь укрепляет его внутреннее единство, позволяя заново осознать конструктивный принцип цельности как таковой.

Воронежский поэт Александр Анашевич в «Истерии солдата» (раздел «Поэзия») использует суггестивную технику, интонацион­но уподобляющую текст раннесюрреалистическим, в духе Бретона и Супо, стиховым атакам на разум, и возникает воспаленная речь, голодным волком блуждаю­щая вокруг бессмыслицы и смысла. Дитя обостренной культурной восприимчивости, эта речь идет на читателя сквозь кровнородст­венные средостения и оболочки культуры.

Николай Байтов в новом цикле стихов экспериментирует со сло­вом и добивается освобождаю­щей реакции удивления и смеха, пропорциональные отношения коих постоянно колеблются.

Московский литератор и ху­дожник Юрий Лейдерман (проза «Брат и сестрa» в разделе «Герме­невтика») демонстрирует особен­ности своего постконцептуально­го метода; изощренную въедливость толкований, тонкую работу с отдаленными семантическими ореолами понятий, ассоциатив­ную дерзость. Итогом этой прак­тики становится мерцающая, ме­дитативная словесность, которую можно читать беззвучно, глазами, а можно и слушать, как музыку.

«Странствие в Ган-Элон» цфатского писателя Дмитрия Гденича (раздел «Главы из романа») — поражающая своим размахом усмешливая транспозиция дантовского трехчастного складня в плоскость самозабвенного рас­сказывания историй, сплетаемых во славу и угождение того Повествовательного Духа, чьи досто­инства с упоением восхваляли не­мецкие романтики. Стиль публикуемых глав, как, впрочем, и всего романа, есть живая плоть раду­ющихся своему изобилию стран­ствий, и единственно в нем, в этом стиле, и раскрывают они свой маршрут.

Публикуемый в разделе «Рас­сказ» «Мраморный таракан» петербуржца Николая Кононова являет то же победоносное восстановление психологизма, что происходит в романе «Похороны кузнечика», снискавшего автору славy уже не только поэта, но и прозаика.

Приподнятая самоуверенность палачей и жертвенное расточи­тельство их пленников, готовых принять от своих повелителей всю меру и всю безмерность зла, ибо в этом солидарном художественном промысле брезжит для них мучительный и мистический свет — кентавр господства-подчи­нения стоит в центре прозы пра­жанина Дмитрия Волчека (фраг­менты романа «93» в разделе «Чу­жое и свое»), истинный протаго­нист которой — выверенный до последнего вздоха русский язык, причудливая исхищренность его, сочетающаяся со своего рода экс­прессивным  неоклассицизмом, взывает к отдельному разбору.

В разделе: «Первая публика­ция» читателя ждет встреча сенсационной находкой — стихотворной драмой «Туишинский лагерь», принадлежащей перу Ильи Сельвинского, в 20-е — лидера русского конструктивизма. На­писанная более 60 лет назад и со­держащая неканоническую трактовку российской истории, в которой акцентируется инородчес­кий, в частности еврейский, субстрат. Пьеса по обстоятельствам времени не могла быть напечата­на и лежала в его домашнем ар­хиве — пока дочь Сельвинского не передала рукопись редакции «Зеркала».



  • Облако меток