Издается в Израиле (Тель-Авив) ● Главный редактор: Ирина Врубель-Голубкина ● E-mail: exprocom@gmail.com

Автор: , 14 Авг 2014

ПРЯМАЯ ПЕРСПЕКТИВА


Михаил Гробман

 

МОНОЛОГ ЕВРЕЙСКОГО ХУДОЖНИКА

Призрак еврейского самоотрицания ковыляет по миру и тревожит слабые умы.
Евреи пытаются убедить всех в том, что у них отсутствует собственная культура и что в лучшем случае она является бесплатным приложением к сугубо местным делам.
Генрих Гейне – какая милая немецкая шутка. Эту шутку немцы должны были скрывать от самих себя целых 12 лет, замазывая правду еврейской кровью.
Еврейское искусство невидимкой скользит среди своих единокровных братьев и не слышит шепота теней – люди, мы здесь, здесь, мы здесь.
Всем позволено в своих произведениях быть несхожими между собой по стилю и характеру, всем, кроме евреев. Может быть, потому, что так легче будет выволакивать их из жилищ?
И вместе с тем – еврей – существо таинственное. Отсюда ожидание от его искусства чего-то необычного, инновационного. Куда ни кинь – везде клин.
Но лишь только появится на горизонте из синагоги личность великая, достойная книги достижений человечества – тут же подыщется ему почетное место в первых рядах титульной нации и снимут с него лапсердак, состригут пейсы – и все это во славу местной туземной культуры. И поскольку всегда выгоднее прислониться к большинству, он скорее всего поддается искушению.
А еврей, даже если крест нацепляет — он и есть еврей, сколько бы он ни корчил у русских старушек заимствованных гримас. Еврейство же свое носил и носит до сей поры в самом затаенном еврейском карманчике, ибо если он еврей, то его от этой принадлежности и плоскогубцами не выдернешь.
Бегство от своего еврейства является событием неподъемным и часто кончается деградацией индивидуума.
Но вернемся к нашим баранам: пришла пора положить конец нудным спорам о том, кого считать еврейским художником, а кого не допускать в эту подозрительную святыню.
Многие художники работают в еврейской теме, с огромным интересом относятся к еврейскому быту, тому, который был почти уничтожен нацистами. Собирание всех элементов еврейской народной жизни является делом благословенным.
Но делает ли это автоматически художника еврейским?
Нет и нет. Одной только тематики недостаточно для того, чтобы возникло то, что мы понимаем как еврейское искусство. Рембрандт жил в гетто и рисовал евреев, Александр Иванов долгие годы в Италии изображал евреев. И таким примерам несть числа. Еврейская тема не оторвала этих художников от их культурной и национальной принадлежности.
Сегодня еврейские темы у художников давно превратились в сентиментальный торговый китч. Еврейская тема в искусстве стала до такой степени отталкивающей, что достаточно только назвать ее – есть все шансы, что никто не захочет увидеть в натуре такое произведение.
Понимание темы как центрального фактора надо исключить из размышлений еврейского художника.
Что же тогда является фокусирующим действием? Нарративная составляющая в еврейском произведении может быть, но она начинает работать, только будучи чрезвычайно глубоко эшелонирована в символический язык. Вместе с тем, она не является частью процесса, она находится над схваткой, она катализатор, но не участник.
Художнику необходимо свободное владение символикой, возникающей в процессе создания работы, и интуиция является основным фактором, ведущим его в этом лабиринте Минотавра. Мысль становится центральной фигурой событий и самым сложным в итоге является прочтение возникших знаков, параллелей и ассоциаций. И тогда даже самый известный и мощный нарратив (допустим, библейский) бесконечно обновляется и заново осознает себя.
Монотеизм, очищенный от языческих красот, не позволяет утопить себя, убаюкать восточными сказками.
Когда-то Византия спасалась обратной перспективой, открытым цветом, симметрией – сегодня это алеф-бет современного искусства, но не все его понимают и продолжают втягивать свое реальное окружение в искусство иллюзорным способом.
Иллюзия – это овладение материальным миром.
Иллюзия – это капиталистическое накопление.
А мир наполнен еще не названными существами, непонятными определениями, еще не заданными вопросами.
Еврейская фантазия требует от художника больше, нежели создания сентиментального очага, согревающего тело.
Современный художник живет в лесу и плачет, что у него нет материалов, чтобы построить дом. А еврейская цивилизация построена на задавании правильных вопросов, отдавая ответам бесконечную свободу.
Эта бесконечная свобода позволяет нам сосредоточиться на любой позиции нашего существования, и мы выбрали то, без чего не может обойтись никакое творчество, никакой поиск – это смех.
Мы живем в эпоху ужасающих злодеяний! Как мы, люди, выжили в таких условиях?
Что спасло нас от деградации? Наши дни – не только дни каннибалов, это еще в большей степени эпоха смеха. Работы художника должны измеряться процентом смеха, присутствующего в них.
Смех – это коммуникация с себе подобными.
Смех скрытый (нистар) – это всегда загадка.
Открытый смех – это комедия.
Смех – лекарство он освобождает и живот, и душу.
Смех необходим везде, в любых произведениях человеческих рук.
Смех разрушает иллюзии.
Смех – это равенство людей перед законом.
Смех – это закон.
Смех – это счастье, которое так безуспешно ищут все люди.
Смех для художника – это тот элемент, который скрепляет самую усталую, или печальную, или радостную, или абсурдную картину, скульптуру, инсталляцию, действие или шествие.
Смех – это авангард.
Смех – это жизнь.
Смех – это обязательный признак еврейского художника и еврейского искусства.

21 апреля 2014 г.



Ваш отзыв

*

  • Облако меток