Издается в Израиле (Тель-Авив) ● Главный редактор: Ирина Врубель-Голубкина ● E-mail: exprocom@gmail.com

 

Игорь Чацкин

 

 

 

красиволяг.

молитесь.за.больного.

чему.то.там.

в.начале.

было.много.

среди.

знакомых.прошлых.улиц.

кариатидок.полу.лун.

гургулий.

в.рассоле.

огуречных.рек.

селёдки.

съеденной.хребет.

живёт.с.

хвостом.*её.

же.

——————

*барух А-шем

 

 

«дэмон.

тируя.бабам.

неба.разницу.меж.

ду.полов.

шабес.очки.консервы.

протирает.ляд.

ляд.шалом.»

           (Такое.1:1)

 

ну.и.

пошли.все.на.

прочь.лай(*)ла.тов.

до.ста.двадцати.

грамм.минус.о!деяло.

и.волос.на.носу.

где.прежде.обезьянно.

беременело.каждый.год.

калибри.свитое.доел.

без.соли.крот.а.

попугай.пи.

си.сиротки.хаси.

————————

*гав.

 

 

злой.

опухоль.над.

это.море.

живот.

и.чацкин.рубль.третий.ж.

жиманно.выхухоль.

не.верит:

-вы.и.русский.

тем.более.

раз.два.еврея.*третий.может.

быть.

какого.то.числа.

на.

чёрной.редьке.

в.сметане.встретились.

лук.соль.немнжко.

сыр.

эдмон:

-а.пушкин.это.кушать.

стреляй!чувак.

ты.прав.таки.

————————

*очень.

 

«и в грусть

создателя природы

названье

бабочки пар пар»

                                    (и.чацкин)

 

рисуя.

по.всему.евреем.

а-шем.придумал.карандаш.

фломастер.розовый.

мидраш.портрет.мультфильм.

голых.женщин.джаз.

поэзию.*парко.садовую.

архитектуру

речные.заводи.

(роман).

в.

бревне.пустом.

и.

из.митеоризмов.

бухарских.по.

ц.аид.хуже.

фашиста.

———————-

наоборот.

у.

казующий.кукиш.

дуля.фигов.

пальма.столовых.номер.с.с.с.р.общего.

питания.двести.

двадцать.вольт.подряд.глядя.

и(з(х).

розетки.тут.имеют.

третий.глаз.

Вы.

сонетов.ветхих.

элегантно.злой.венок.

полностью.напялив.

стеня.

пидор.бабу.в.реку.

лев.

толстой.под.поезд.

 

вот.

фёккла.с.фёклою.

на.фоне.цифр.

различий.

(тепло).

стучат.конечности.

по.лично.конструктивстскому.

йоблу.заплач.

до.неба.

ляг.красиво.

как.

над.могилой.Вашей.

слива.порей.олива.

ананас.вальсирует.

под.

земный.пуфик.

поц.

(клюмница).

зеркальный.шкаф.

 

,,а.почему.не.

теодор.

а.потому.как.

игорь.

вдовец.мадам.стакан.

угла.

портвейн.вдоль.гадоль.

бейт.кнессет.тель.спаибо.»

                                        (11.03.15.)

 

корове.

перед.рождеством.вернуло.

тёлочку.обратно.

лежать.за.

пазухой.куском.сыр.

родины.яйца.колбасный.

колбасно.

писанный.омлет.сиренвый.

метиоризм.

моца.с.веслом.из.

сала.пистолет.

торт.горького.ц.п.к(и)о

куд!а.куд!а.Вы.

проглотилось.

 

 

ползёт.

вообще.от.сюда.

в.о.т.

храни.

гондон.Вас.доргая.

о!т:

с)олнца.зонтик.

п)опупугая.

г)ороховых.последствий.

т)ани.

с.

макушки.

минарета.бейт.сарая.

стихи.

поэта.*мея.я.

читал.

в.

—————————

*умер 16-го мая 1862-го года

поц.над.

речкой.яркон.

цвета.вкуса.им.

запаха.

ты*.в.

косынке.рябой.

pice.труд.май.

выдувалась.

шарик.из.под.земли.

шестигранно.конечная.

в.

золотых.труселях.абсолютно.

как.девочка.

бутылированно.

очень.бульками.плещется.

на.тишинском.

б/у.

голова.

рубль.подсвешник.

—————————————

*Вы.

 

между.

снов.слово.

клюм.

на.иврите.

любимое.

как.

паденье.под.стул.

с.

твёрдым.видом.не.

липовой.

по.алее.

верхом.от.

заразы.к.засаде.

шли.

дожди.про.

россию.кино.чин.

га.чгук.

в.роли.

гой.ки.митича.

 

на.

встречу.в.

спядь.резинового.ганга.

текла.утица.

и.

её.походка.не.

сучья.атомная.клязьма.

водки.губастого.на.

ход.груди.приняв.Вы.

грели.чай.

у.

вечного.жида.горением.

продуктов.халокоста.

шиву.по.мне.

сидите.в.позе.лотос.

пластмассовое.

трансвестит.аллах.кастрированный.

на.погосте.

из.экономии.один.

за.

плачет.глаз.второй.

янтарь.стеклянный.

розкошь.

понятно.

утром.

дня.дурбейт.

ани.ульпан.иврит.катан.

ползти.геконом.по.

стене.геволт.зелёному.

молясь.не.

очень.матом.

но.восне.бюль.

бюль.ярок.шед.мишпаха.

поёт.на.главном.

языке!(?)чу.

прогрессивно.иудей.

жжёт.ждя.машиаха.

хомец.

 

«-Кохве, сказали блядi.»

                                  (Лесь Поддерев’янський)

 

пой.

мал.дед.хомяка.

к.спине.

пришил.баб-с.крылья.

виляя.

хвостиком.лети.

грызть.попугай.

чай.кафка.усiляки.справи.

мимозами.

цветёт.пар.

пар.галь.

галь.iзраiль.

гой.

шабес.выходного.дня.

яишница.

с.мацой.лица.

хор.хоровод.буддизм.

дзен.хассидов.

подземный.кран.

salute.*

из.всех.могил.

рим.номер:

к)рым.

е)русалим.

ж)урнал.мурзилка.

—————————-

*!(раз).

 

 

мура.

гей.ползёт.по.*

миру.прямо.не.

туда.падает.на.

муру.слива.**

жёлтая.пизда.не.

космический.корабль.командира.

червяка.благородного.джидая.

полу.просто.звездюка.

гомо.

сапиенсов.самки.

вертят.суки.медным.

тазом.

холстик.репина.

приплыли.закрывая.от.

россии.пролетая.

над.парижем.

на.фанере.стих.

написан.пахнет.

снятыми.сандалями.

тихо.за.

грницу.

———————

*ц.

**книга.

арабкою.

весной.еврейкой.

летом.европою.

мычащей.

под.быком.жовто.

китайцем.остальным.

блакитним.

из.зеркала.смотрящим.

кто.то.что.Всё.

зайебало.по.

пути.на.небо.

не.скромно.

на.иврите.

лё.цниут.

овца.барановна.графин.

от.

кочерги(отца).и.печки.

устами.верит.

в.

дарвинизм(не.секс.)но.можно.

и.раздетой.

нудизм.серебрянных.боров.

писать.

роман.на.цилюлите.

ко(ш)мар.

кусает.без.зубов.

по.сисям.

вымени.событий.

 

в.нолики.магендовидики.

с!о.щётом.много.

один.выиграл.

клюм-на-иврите.

гнилой.битый.в.ы.

гражданин.

 

жир.тараканов.пол.попы.

с.ручкой.один.афедрон.

слепо-змий.шорсткою.внутрь.

гнилой.битый.в.ы.

гражданин.

 

войлочный.дом.friэтажный.

полный.клоп.царских.кровей.

банка.мимозовых.пуков.

гнилой.битый.в.ы.

гражданин.

пиф.паф.пал.

лебедь.на.ухо.

как.закалялся.де.сад.

мост.снизу.вид.бамбуковый.

гнилой.битый.в.ы.

гражданин.

 

 

харизма.

слово.из.трёх.букв.

имеет.их.на.

много.больше.

хiба.

йобуть.вола.як.

дупа.в.польщi.

имея.

голову.в.крыму.наш.

едшему.искусства.

нет.в.раю.

барвiнкiв.з.часнiком.

харизмой.в.борщик.

не.сци.

в.компот.там.водятся.

художник.конечно.

в.по.украiнськи.

у.

горбинка.

на.носу.с.

полу.горбинка.

хоть.роза.

напиши.

как.п.

оля.

серпом.

по.пяльцам.в.

красный.угол.красный.

(отдельно).

п)алец.

м)ухи.

д)евушка.с.бумагой.

пол.

попы.(старых).

мастеров.

андрей.рублёв.руссо.жаль.поц.я.рубль.игорь.чацкин.

это.

стихотворение.будет.всегда.

написаным.вчера.

всё.

знакомые.ж.заканчивались.

на.ля.

тафтологический.клюм.русского.

языка.

неба.

ч)ермные.*дыры.

к)рышки.

с)онары.

д)ругие.места.

всё.

знакомые.ж.заканчивались.

на.ля.

это.

стихотворение.будет.всегда.

написаным.вчера.

——————————

*дурочки.

 

 

мемориальный.

кустик.конопли.

никто.по.мне.

и.*

не.посадит.

гуляя.под.

землёю.вверх.ногами.

овчарку.ханаанскую.внутри.

ем.бабочек.

последних.виды.

сзади.грибами.

пах.

я.

на.иврите.

ми.

———————-

*нтрактивно.

gadan

 

Сергей Жадан

 

 

 

* * *

Затем, что вовек не вырвешь тебя,

вовек не возьмёшь,

затем, что всей свободе твоей

цена – ломаный грош,

затем, что нет у тебя

вообще никаких свойств,

затем, что, зная и так, что я скажу,

ты никогда не слушаешь

моих слов,

 

затем, что в речи вместо глаголов –

молчание, как пробел,

затем, что синтаксис,

нас спасавший,

давно устарел,

затем, что, поверив однажды,

будешь веровать до конца,

затем, что мне как раз теперь

не хватает

твоих имени и лица,

 

я не дам тебе жить,

как ты хотела – чтоб мне назло,

будто я не останавливал для тебя кровь,

будто нас ничего не жгло,

я всё равно попробую как-то

помочь тебе, поддержать,

я все равно всё поломаю –

ради мечты не жаль.

 

Сама подумай –

как бы я отказался вдруг от писем твоих?

Ты же знаешь, что я хотел, когда выучивал их.

Я хотел, чтобы всё было так,

как вышло из твоего сна.

Поэтому придётся и дальше

писать все эти письмена.

 

Придётся смириться с тем,

что всё проходит,

что всё течёт.

Придётся не говорить

о важном и главном –

что же делать ещё?

Придётся бояться свободы,

хоть в рамках и невтерпёж.

Счастье не обойдёшь,

счастье не обойдёшь.

 

 

* * *

Солдатская обувь – впору для каменистых дорог.

Господь все двадцать лет муштровал тебя и берёг,

держал тебя в казармах, в пехотных своих запасах,

учил на своих ошибках – на библии и на сказах.

 

Господь вдохнул жизнь в твой штатный противогаз.

Всё, что есть у тебя, это выбор  – умереть за кого из нас,

всё, что есть у тебя, это воля – свобода погибнуть в бою.

Господь снимет с тебя жетон и всю провинность твою.

 

Господь снимет с тебя ботинки, срежет шнурки ножом.

Обувь должны носить живые, и мы её сбережём.

В этих болотах, на этой земле – куда без крепких копыт,

без штабного паскудства и котлов, где земля горит?

 

Покуда в горле звучит отвага, покуда в сердце закон,

труби без устали, пехотинец, вот твой Иерихон.

Стены падут и знамена падут, услышав твою трубу.

Будешь плакать в разбитых кварталах, вдруг закусив губу.

 

Это всё горн, он шлёт погибель прямо из твоих рук.

Это его золотое нёбо, холодный убийственный звук.

Слышишь, что-то касается сердца? Это корни травы.

Земля меняет состав оттого, что в неё ложитесь вы.

 

Это всё горн, ты видишь сам – всё дело в твоей трубе.

Лучше рабом грести на галерах, лучше уж гнить в тюрьме,

чем трубить и видеть пожары, сжирающие города.

И даже самая сложная жизнь ведёт известно куда.

 

Солдатские души – как раз находка для его лагерей.

Он с радостью примет всех столпившихся у его дверей.

И каждому случаю с нами побыть он тоже, конечно, рад.

Вот почему этот чудный горн в твоих руках, солдат.

 

Всегда пытается нам объяснить, как стоять на земле,

как избегать коварных ловушек, не потерявшись во мгле,

как, не страшась высоты и тьмы, дьявола гнать прочь.

Думаю, он и сам не знает, как нам лучше помочь.

 

 

* * *

Вот я бросаю оружие и начинаю ползти,

ползти от того, во что никогда не верил,

вот камыши оползаю и стальные пути,

оползаю мёртвых патрульных и разорванных офицеров,

 

оползаю чужие кордоны, крепостные мосты,

оползаю отчизну – бесконечную, непролазную.

У меня ещё столько времени,  столько ещё ползти,

и поэтому где и что оползать – какая разница.

 

Каждая ночь была медленной, словно река.

Каждый день – ожидаемым, как чудное чудо.

Благодарность и брань слетают с моего языка.

Темнота – тёплая, липкая, будто овечий желудок.

 

Из могил говорят умершие, с неба слышно святых.

Но даже в их отрешённости слышится плач горький.

И пусть мне больше некуда в этой жизни идти –

развороченная земля стережёт беглеца зорко.

 

Что в твоём сердце, страна, что в голове твоей?

Я даже не знаю, из каких цветов сшиваются наши стяги.

Бесы смотрят угрюмо, сгрудились вокруг плотней

и упрекают меня словами моей присяги.

 

Когда мне удастся исчезнуть, из памяти всё стереть,

когда перестанут сниться тела, что плывут рекою,

когда в каждой смерти буду видеть всего лишь смерть,

когда голос опять будет звонким, а совесть спокойной,

 

когда не будет пугать, как окутывает тьма

и как эхом наполняется каждый выдох,

я всем буду твердить, даже если сойду с ума,

буду говорить о живых, говорить об убитых.

 

Десять тысяч погибших слушают из земли.

Десять тысяч святых слушают над головою.

Голоса погибших далеки и от этого злы.

Голоса святых  – тоже злы и пахнут травою.

 

Люди выглядывают из окон,

выбегают из тёплых квартир.

В летний город

возвращается дезертир.

 

Прячется от разговоров,

как от огня.

Не помнит адресов,

где живёт родня.

 

И родня тоже, возвращаясь

к себе домой,

не узнаёт его,

думает, что чужой.

 

* * *

Давай, скажи ей что-то, останови.

Нет ни одной ночи, и нет войны.

И посреди этой бездны и высоты

есть лишь её упрямая воля уйти.

Кто же, скажи, её успокоит

и остановит, если не ты?

 

Ты удержи её, не отпускай её.

Пусть болтает что-то пустое своё,

мешая слезы и кровь, о вратах седьмых.

Потом, когда-то, она уйдёт.

Но пусть останется до зимы.

Смотри, какие нынче длинные ночи,

пустые дома, густые дымы.

 

Даже если свет поутру –

ослепительный и голубой,

всё равно она будет только с тобой.

Даже если её святые будут суровы и злы –

пусть это случится потом.

Мы защитим тылы.

Но не отпускай её, пока солнце

проступает из мглы.

 

Даже если закончится осень, придут холода,

больше всего боится она оставаться одна.

Даже если её святые вдруг подобреют, скорбя,

ей всё равно некому жаловаться, кроме тебя.

Не потому ли, что одиночество умножает гурьба.

 

Скажи ей что-то, чего ни разу не говорил.

Что-то про  птиц и людей, про зверей и рыб,

что-то про вечность угля и невесомость зерна,

про то, что жизнь должна продолжаться даже когда война.

 

И кто же ещё, наконец, поверит тебе, как не она?

 

 

* * *

Свет всё горел, словно ждали известий.

Сквозняк слегка задевал занавеску.

В доме уснули. И в городе спали.

Тьма перекрывала мосты.

Яблоки в чёрной листве дозревали

и продолжали расти.

 

Запах дождя на полночной веранде.

Деревья, ссутулившись так безотрадно,

один на один с безжалостным ветром,

молчали и слушали, прятались в тень.

Касались в потёмках их мокрые ветви

спасительных стен.

 

Дом уже спал. И в его коридорах

стояла любовь, как хворости в порах,

как звук, сорвавшийся из-под нёба,

лучами, достигшими самого дна –

осенняя, выветренная, в ознобе,

она стояла одна.

 

Лестницы, своды, мебель и книги,

вещи, добытые у шаромыги,

рассветного часа волнующий вызов,

эфир – созидатель вечерней зари,

привычки, зависимости, капризы –

вспомни и говори.

 

Окна выхватывали прохладу,

и будто бы флаг или награду,

её сохраняли, людям на диво,

верно, упорно, что было сил.

Давно сюда гости не приходили,

никто и не уходил.

 

Светлые, жаждущие, безличные.

Всё состоит из любви безграничной,

всё, что касается основного,

всё возникает из мелочей,

непостижимого и живого,

тайного кода вещей.

 

Мятежным домам дай бог сохраниться.

С какой не начинай страницы –

время мотает рваные жилы,

серые стягивает бинты.

Тебя здесь слишком сильно любили,

чтобы отсюда уйти.

 

Пусть будет так, как сказано выше.

Она ожидает, однако не пишет,

как и всегда в осенний сезон.

Свет в её комнате медленно стынет,

в час пробуждения к жизни постылой

вдруг начинается сон.

 

 

Перевод с украинского: Аркадий Шпильский

 

 

Scoblo

 

Валерий Скобло

  

СОВРЕМЕННАЯ ПЬЕСА

 

Герасим, горе для Му-Му,

Снимавший с бледнолицых скальпы,

Он бил татарина в Крыму,

Суворов с ним объехал Альпы.

 

Графини радость, враг собак,

В родной деревне иностранец,

И выпить тоже не дурак,

Хотя и ненавидел пьяниц.

 

Он смирен нравом, не буян,

Узоры на цветной рубахе,

И убежденный враг дворян,

Взывавший к топору и плахе.

 

Друг Пугачева, не смутьян,

Казенного порубщик леса

И ежедневно в меру пьян…

Такая, в общем, вышла пьеса.

 

 

* * *

 

В День народных торжеств и единства

я ни с кем не желаю единства.

Ровно столько и грязи, и свинства,

сколько в прочие всякие дни.

Нет желанья трусцой или маршем

никаким демонстрировать Маршем,

И желанием искренним нашим

будет: сгинули б разом они.

 

Ни с трибун, ни в толпе не желаю

покричать. Я вообще не желаю.

Лучше здесь, где стою, сбоку, с краю

постоять, молча глядя в себя.

Постоять и подумать о жизни –

о пропавшей загубленной жизни,

Не о Родине, не об Отчизне,

край изнанки судьбы теребя.

 

Что сказать? Ни вождем, ни пророком,

даже малым таким лжепророком

Мне не стать. Я измучен пороком

диалога, не знаю уж с кем…

Не берусь за серьезное дело,

даже самое Общее Дело.

Я в тени усмехаюсь несмело

этих непрошибаемых стен.

 

 

* * *

Третий на фотографии справа – да, это я,

Маленький, перепуганный и белобрысый.

Что-то испортилось в самом ядре бытия:

Я теперь – толстый, почти что начисто лысый.

 

Ну и сравни, чуть повнимательнее посмотри:

Вихри враждебные напрочь всю цельность смыли.

Знаешь, какой я израненный весь изнутри,

Хоть в телесном возьми, хоть и в духовном смысле.

Что же, спрошу, Создатель всем этим сказать хотел,

Все эти годы нашептывал в наши уши?

То отщипнув малость от наших послушных тел,

То прибавляя чуток в наши тела и души.

 

Ну, и каков, тебя я осмелюсь спросить, итог?

Что означает звучавшая тут кантата?

Что, мол, за всем этим стоит, управляя, Бог?

Как ни прикидывай, выглядит жидковато.

 

 

СУЗЫ – ШУШАН – ШУШ

Из цикла «Новая мифология»

 

…я был в Сузах, престольном городе в

области Еламской, и видел я в видении…

Дан., 8, 2

 

Где эти Сузы? – спрошу я тебя. – Ответь!

Четыре холма проступают только на верхнюю треть.

А раньше столицей Элама был славный город Шушан.

О нем слагали легенды, рассказывали малышам.

Это где-то меж Минусинском и городком Дизфуль.

Здесь скрывался великий правитель,

прежде, чем взялся за руль.

За три года он выстроил стены, башни из кирпича.

Он был трехметрового роста, кровь его была горяча,

И крови своей кипящей для народа он не жалел,

Воздвиг он дворец Ападаны для справедливых дел.

С ним рядом была царица по имени Над эль Крупа,

А потом далеко на запад его увела тропа…

И занесло песками центр Эламской волости всей,

Где скрывался Шутрук-Наххунте…

Там впадает Шушь в Енисей.

kogan

 

Евгений Коган

 

Моя королева

 

Королева рыдала

Королева устала

Королева всю ночь не сомкнула глаз…

Королева открыла шкаф и достала оттуда диванный валик

Королева достала из шкафа также огромный таз

И начала бить валиком в таз, доводя соседей до колик

Королева надула воздушный шарик

Чтобы улететь долой с глаз

Но шарик лопнул, и королева упала

Королева лежала

Королева полдня лежала

Королеве хотелось плакать

Королеве хотелось спать и плакать

И воздушный шарик тряпочкой опустился рядом

Он лежал тряпочкой, как маленький белый песик

Только зеленый, а в остальном как песик

И он лежал, зеленый, а королева стонала

Она смотрела на шарик и пыталась думать

Но о чем она думала, она не знала

Королева лежала, ногами упершись в диванный валик

И руками упершись в огромный таз

А соседи хохотали до колик

Соседи считали королеву за нолик

За бублик с дыркой, просто за черствый бублик

Они били посуду и танцевали

Они пели песни, о, как они пели песни!

Но она еще им покажет, моя королева.

GROBMAN

 

Михаил Гробман

 

* * *

Погода мразная лежит в лесном массиве

Чем выше смерть тем кажется красивей

 

Чем тоньше звон тем больше основанья

Остановить холодное скитанье

 

Вот распахнулись двери синагоги

И старики торжественны и строги

 

Как будто сходят из картины китча

Несут с собой усталость и величье

 

И вдруг за миг картина исчезает

И на крыльце лежат вповалку люди

 

Солдаты обливают их соляркой

Солдаты им простреливают груди

 

А в белом мраке полоса осталась

Германия – читаем – юбер  аллес

 

2 декабря 2014 года

Тель-Авив

 

* * *

Ходит Ленин по лесочку

Ищет свой шалаш

 

Вот совсем уж притулился

Да пенек – не наш

 

За другим пенечком тоже

Мест особо нет

 

Там марксисты молодые

Делают минет

 

Ленин к ним – спасите хлопцы

Тезисы нужны

 

У меня чернила сперли

Спиздили штаны

 

Набросал бы я быстренько

Пару умных фраз

 

Был бы весь народ советский

Осчастливлен враз

 

1 декабря 2014 года

Тель-Авив

 

 

* * *

Я беру свои тарелки

И легко бросаю ввысь

Но каждой маленькой тарелочке

Я советую – вернись

 

Там в далеком черном небе

Не по-нашему живут

Коз не доят птиц не поят

Старых бабок не ебут

Бабки прыгают с подскоком

Вот еще одна летит

А у ней из жопы пушечка

Па-стре-ли-ва-ит

 

Здесь победа русских бабок

Лет под тридцать-пятьдесят

Остальное все в остаток

Волк и семеро козлят

 

12, 13 февраля 2015 года

Тель-Авив

 

 

* * *

Маленькие трупики  по лесу висят

Тут был расстрелян партизанский отряд

Зоя Космодемьянская тихо лежит

Ее расстрелял тут Ганс паразит

 

Павлик Морозов губы скривил

Ему Фриц поганый пальцы отрубил

Молодая гвардия лежит рядком

На муки послал их краснодонский райком

 

Никогда не закончится этот бред

Никто не сможет найти ответ

Это просто  маленькие дела

Это просто крошечные тела

Это просто Господь так велик

Что не откликнется даже на собственный крик

 

17 июня 2015 года

Тель-Авив

 

* * *

Я старый боевой слон
Родившийся в конюшнях Ганнибала
Моя шкура покрытая броней
Всегда находилась в середине сражений

Латинские собаки
Дрожали услышав мой трубный вой

Так проходили годы
Мерной бронетанковой поступью победителей

И любовь небес
Не покидала нас никогда

Как были мы так и остались
Верной гвардией Господа Бога
На этой земле

 

9 ноября 2015 года
Тель-Авив

 

 

* * *

Летает птица золотая

Она летает и поет

И эта музыка простая

Меня в себе не узнает

 

О как бы я хотел вселиться

В зеленый нежный тот обман

Но я не зверь не гад не птица

Я просто местный хулиган

 

Я не люблю вас злые люди

И вы не любите меня

Я начертал на груде студня

Косые скулы января

 

И там где женщины проходят

Неся собой семнадцать лет

Там чудеса там леший бродит

В кругу прекрасных кобиет

 

4, 5, 6 марта 2016 года

Тель-Авив

 

* * *

Я сижу на солнце
А со мною рядом
Муха-цокотуха
С ядовитым взглядом

Старенькая муха
Да и я не молод
Скоро разойдется
В наших жилах холод

Не напишем больше
Ни картин, ни прозы
Лишь оставим зависти
Вечные угрозы

Этот был не очень
Этот был бездарен
Ну а этот просто
Сильно перехвален

Так закончим жизни
И другие мухи
Разнесут в помойках
Жалобы и слухи

 

29 декабря 2015 года
Тель-Авив

 

* * *

Две маленькие будочки

На крошечной платформе

Я был когда-то туточки

В ободранной уборной

 

Как прежде шмели черные

Охотятся за осами

И ласточки проворные

Бросаются с откоса

 

И запахи медвяные

Лазури и говна

И церковка далекая

Ей вечность отдана

 

Июнь 2016 года

Тель-Авив

 

* * *

Пришли тараканы большими рядами

И тотчас взялися за труд

Они обрубили своими рогами

И маленький кустик и прут

 

Они осушили поля и болота

И разную прочую дрянь

За шею повесили где-то кого-то

Живи мол и не хулигань

 

Вот там  расселились младые марксисты

И видно – совсем уж не зря

Немного хвостатых немного когтистых

Но любит их наша земля

 

24-25 мая 2016 года

Тель-Авив

Yamakova

Наиля Ямакова

 

* * *

Словно фантик, я бросила город.

В два часа меня больше не ждут.

И обжегшись, не дуют на воду,

Умирают, стареют, живут.

 

Я живу,  будто книгу читаю,

Только все по верхам, по верхам…

Добрый день, Александр Николаич,

Я ужасно скучала по вам.

 

Как  дела… Очень счастливо даже.

Не гадаю на курсах валют.

На Сан-Марко с Кабановым Сашей

Выпиваем, когда нам нальют.

 

Меня выбросило, как бумажку,

И метлой замело под кровать.

И теперь со случайной промашкой

Жить, стареть, засыпать, умирать.

 

Пролетаем деревни и страны.

Самолет  выдвигает шасси.

КВС молодой и упрямый,

Мою жизнь сохрани и спаси.

 

Я пишу и надеюсь на встречу

Где-нибудь и когда-то потом,

За бортом Александр Сергеич

Пролетает с ученым котом.

 

Как кораблик, Васильевский остров

Тонет в памяти скудной моей.

Уже весь под водой, только ростры

Все отчетливей.

 

 

* * *

Я спросила в пустыне последнего трилобита,

Как прожить сегодня, когда будущее размыто:

Нет законов, даже кальций вымывается из костей,

И другой язык и гражданство у твоих детей.

В Мертвом море удит правоверный рыбак из ИГИЛа

Все сначала ярко горело, но быстро остыло.

Головой Иоанна играют в футбол в шароварах,

Закипают кофе и  кровь на Больших бульварах.

Самолеты  летают, подводные лодки тонут.

И моей рукой трилобит был тронут.

На Иудею опустился кромешный туман.

 

Где начинается я, где кончается он, где океан.

Звезды падают в рот, как черные вишни.

Он спустился с Синая и смотрит дико.

Тишина воцарилась, и только слышно,

Как кричит крапива, как кровоточит земляника.

 

Shvab

Леонид Шваб

 

* * *

Звезда-лейтенант освещает дорогу звезде-казначею

Бессмысленная порча имущества

Имеет смысл когда трагедия беззлобна

 

Вот гора Абдельдил вот гора Небольшой Человек

Телефонная станция без присмотра

Все разом кричат и едят помидоры

Долина приводит к воде

 

Старшеклассники скинувши обувь

Гуляют парами по мелководью

Чайки командуют флотом беда миновала

 

 

* * *

Я слышу только кашель

Пейзаж угловат

Возмездие душа благословенья

За угольною кучей прячется солдат

 

Олива хуже померанца

Распределение денежных средств в общем кажется справедливым

Телесная любовь необходима

Фальшивая любовь непобедима

Из стиральной машины выходит мой брат

На правом плече оса

С неба свисают веревки

Как новые города

 

 

* * *

В карманы сцены выгружают шоколад

На мокрой одежде блестят элементы слюды

Мне нужен паспорт дайте мне умыться

У нас перемены нас точно забудут

 

Вино жемчуга изумруд

Балтийский картофель

Остаточные принципы снабжения

Изумляют гримасами адресного благополучия

 

Отворите мне двери я буду как перст танцевать

Вы меня не узнали

Зачем вам меня узнавать

 

 

* * *

Сценический образ как аэроплан

Тебя ненавидит госплан

Твоя математика старость

Литейный завод

Сползает в земельный пролом

Твой мизинец пронзает пятиэтажный дом

Крепежные скобы гудят по ночам

А поутру исчезают

 

Музыканты синеют и тают

На каждый восторг отвечают ударом в лицо

А поутру исчезают

 

 

Pavlov

Олег Павлов

  

* * *

Мы с тобой целовались на берегу синей реки

И глядели на нас коровы, бабы и мужики.

И сипела пыль, прибитая на дорогах войны:

«Отойдите, животные, мне только ноги видны…

Я великая боль, я великая мира жена,

я деленье на ноль, невозможность которого тоже нужна,

ведь желанье любить только следствие нашей вины

жить с любовью, любовью, ведь вы для того рождены?

От того и умрёте, не надо скулить или ныть.

Отойдите, мне снова одни только ноги видны»,

 

– так гудел этот рьяный космический пыленасос

и кричала Рианна, рычал электрический пёс,

пламенели залитые алкоголем мозги,

и Лолиту наяривал Голем в тисках виноградной мезги.

Награждались убийцы, стенали святые и дети росли,

превращаясь из милых комочков в людей из воды и земли.

Ну а мы целовались и в этом, наверное, боль

Тех, кому не давали увидеть деленье на ноль.

Тех, кого заставляли пылить, веселить и рычать.

Занимать, отнимать, золотить, колотить и кричать.

Да, любовь не разделишь – и в этом её седина.

Да, она это тайна, как счастье, что есть тишина.

Но пускай заставляют тебя городить и трещать,

Не отнимет она у тебя удивленья молчать.

При её появленье на берегу синей реки,

Где толпятся коровы и свиньи, и бабы, и мужики.

Sdobnov

Сергей Сдобнов

 

+

 

есть разная трава что жжёт едва и может повториться

растет язык во рту растет в рукаве рука я не знаю куда мне деться

человек подошел ко мне с лисой стану ли я лисой

человек подходящий ко мне с ножом угостит ли меня с ножа

человек повернувший меня вспять поверни опять

я кормлю в груди дурака будто есть кто то свыше

он смотрит в мое сердце ломает мое окно

я хороший в детстве а потом не то

это ты добавляешь меня в молоко

добавляешь меня в мышьяк

хотя я уже далеко

что то приходит в гости к нам как вода

что то приходи в гости как рассвет

так замечаешь разницу в проводах

не знаю это дороги последнего языка

по ним никто не идет и горит свет

 

 

+

 

енот живет во рту других енотов

и умирает по пути

мигает кнопка — темноты

что-то приходит на смену воздуха навсегда

кнопка тревоги устроена просто

кожа берет выходной

приходит орел он мне должен сердце

но встречает его другой

свет ходил за спиной не давал одеться

но не видно дверцы

сидеть на ветке стеречь осу притворяться

снег понимала земля

стекло отменяло предметы

кто сегодня уснет чтобы было где свету проснуться

в каком времени остаются

дети ветер и звери

так любят белые столбы горячих сердца привидений

дующие на солнце

боятся вернуться

 

 

+

 

1

день за днем

дрожит жизнь завернутая огнем

мы не верим свету ни ночью ни днем

за касанием тени несем

 

в горло приехала новая мышь

утром дереву мстишь режешь корни при встрече

2

линия отвечающая за рот

чертит небо пустой пилот

плавит солнце в реке енот и

олень существующий через день эту воду старательно пьет

 

а куда растет женщина из окна

сегодня день большой он создан для огня

за дверью кот хромой он создан для весны

в руке горит пароль пускай рука не та

и дверь еще растет

3

и в ежа приходили и в беличий сон

и в горшок на протянутой тьме

и везде ожидали

когда воздух начнет стрелять

слова ведут туда где оса по площади ползла

и сломан счёт

 

 

+

 

этой весной все листья звери и сны получили гражданство

свет пришел но ты никуда не идешь

ветер в тебе стучит а во мне дождь

падает и поет при каждом ударе

по дороге красного и голубого

у реки что-то моют в крови

чем-то моют лицо земли

не спи в земле

то что могло случиться но не случилось

что-то подходит и не проходит

что-нибудь там пришить

ничего по привычке не трогать

Lukshin

Данила Люкшин

 

* * *

Лиры

в лазурь сумерек

вонзает черное древо

 

О, вросшая в землю Эвтерпа,

ты так унизительно смертна

 

вот тело твое – лабиринт из ветвей,

и в нем минотавр – соловей

 

и я различаю средь звонких колен:

поэзия – прах, поэзия – тлен

 

 

Свинарник

 

всеобщее свинство

 

но как же тогда

всеобщее диво

 

вот голуби

в мусорке

 

вот

пес шелудивый

 

на лапах на трех

передвигается слабо

 

хозяйка поодаль –

увядшая баба

 

движение их:

человечье

собачье

и птичье –

 

несет на себе

красоту и величье

 

о, вечное

противоречье

 

свинарник всеобщий –

единственный рай, доступный мне, Отче

 

 

* * *

«Сука-блядь», –

красивая дева проговорила

и попыталась дверью меня уебать

 

за то,

что я

носком

задел

ее

сапог.

 

Ни звука я в ответ издать не смог.

 

Чтоб загорелась ненависть

достаточно

пустого бессознательного жеста.

И все –

ты жертва.

А вокруг –

не то время

и не то место.

Shabutsky

Сергей Шабуцкий

 

 

* * *

Мамой называется

начало и конец дня.

В середине дня

все плохо вокруг меня.

Мне говорят неправильные слова.

Почему, например, потрогай и посмотри

это одно и то же, а слóва – два?

А слово рыба одно, а должно быть три.

Первая рыба это когда обед,

когда а вот óн опять руками берет,

когда не вертись, когда ну открой ты рот.

От нее никогда не помогает «нет».

От второй рыбы «нет» помогает, но иногда.

Она не плохая, просто она ерунда.

Она гнется, пищит и она с хвостом.

Можно смотреть руками, а можно ртом.

А третья рыба плохая, она вранье.

Я никогда не буду смотреть ее.

Говорили, там рыбка, а рядом еще одна,

а еще одна у кормушки и две у дна.

Я хотел посмотреть, а это просто стена.

Посмотрел кулаком.

Тогда сказали: «стекло».

А врали, что рыба.

Я плакал и бил кругом.

Настала мама.

Не сразу, но помогло.

 

 

* * *

Взвод застыл в атаке.

Мочи упырей.

А он в другую сторону

Лежит всебыстрей

 

Он лежит довольный —

Все удалось.

Центр поощрения

Прострелен насквозь.

 

А черпанет осколком

Глубинную память —

Ты сразу маленький такой

Что не больно падать.

 

За полторы секунды

Перед пиздецом

Солдата мама выкупает

В ванне с чабрецом

 

Вот еще один лежит.

Всю жизнь был мудилой,

Но в центр осознания

Пуля угодила.

 

Он сказать пытается:

Врачи нас надули.

Нету центров никаких —

Одни мозги да пули.

 

 

 

Аполлон XIII

 

Рэю Брэдбери

 

На ночь зубы вынет лето

И в платочек завернет –

Вроде песенка не спета,

А прононс уже не тот.

Луч пылится под сараем,

Укороченный на треть.

Мы опять не успеваем

В одуваны подудеть.

 

Пододвинься к телескопу,

Несчастливый «Аполлон»,

Там сейчас подымет попу

Атлантический циклон.

 

Только что цвели горчица,

Хрен и бузина,

Утром выйдешь помочиться,

А вокруг – Луна.

 

Никаких тебе потомков.

Только пыльный луноход

В направлении обломков

«Пи-пи-пи» передает.

 

Только пыль шумит прибоем

У тебя в гробу.

Только Армстронг над тобою

Дует во трубу.

 

 

* * *

И умру я не на постели,

При нотариусе и враче…

Н. Гумилев

 

Нет, ну можно и на постели

При нотариусе и враче.

Открываешь глаза –

У тебя нотариус посапывает на плече.

На другом просыпается врач,

Идет без халата за банкой пива.

Ты отпиваешь, говоришь «спасиво»,

Потом «ихь штерве», потому что все хуже

Слушается рот.

Ну и вот.

Врач к стене отворачивается, рыдая.

Вслед за ней – нотариус молодая.

 

 

* * *

Арки брешут на меня.

Арки-стрелки, аркбутанки.

Как там было – «бочки, банки»

Колорадки? Тараканки

Из искристого кремня?

 

Если нелицеприятно,

То в селе Головино

Всем довольно все равно –

Альтернанс или пятно.

Там вообще сплошные пятна.

 

Спишь и видишь Дурново.

В одеяле сем диавол

Носит «Прада» в дабл-трабл.

Я тут что-то накорябал,

Подскажите, под кого.

 

 

Московский ураган 1998 года

 

Я видел ураганный ветер.

По-над Кутузовским проспектом

Сперва летел какой-то мусор,

А перед ним – какой-то джип.

 

Водитель был обеспокоен.

Он звал жену по телефону,

А та – да блин! – не отзывалась,

А джип ревел: Обэриу!

 

Войска пришли из Красногорска

И зашагали по проспекту

И ни на шаг не отставали

От запасного колеса.

 

В районе авиазавода

К параду присоединился

Конструктор со своею аэ-

Родинамической трубой.

 

Из окон кактусы бросались

(В то лето умер Кастанеда)

И ковыляли за войсками,

Неся разбитые горшки.

 

Деревья с хилыми корнями,

Биллборды с яркими губами

Выслеживали пешеходов

И ухали: моё! моё!

 

Облокотившись на подушку,

Я видел ураганный ветер

И думал: «Спички на балконе

Не надо было оставлять».

 

Высокая температура.

За мной ухаживает мама.

Я маленький, больной и глупый,

И я такой в последний раз.

 

 

* * *

Снежок. И ледок.

И пуржица, сухая, как специя.

И в позе провидца

Бессмысленно щурится Блок.

Туда, где над трубами

Вьется, густея, дымок.

Туда, где мерцают вдали

Абажуры Освенцима.

GROBMAN

Михаил Гробман

 

* * *

Я спал а мимо равнодушно

Крутил прибой за валом вал

Крымнаш – кричал один послушно

Другой на Бога уповал

 

А Крым лежал больной планетой

Сухим козлом последним сном

Он прожил все двойным дуплетом

И стал как море невесом

 

14 июня 2015 года

Тель-Авив

 

 

* * *

Собрались христопродавцы

И созвали гнусный клир

Что теперь нам делать братцы

Что нам делать, командир?

 

Мы писатели России

Мы властители умов

Храмы мы исколесили

Будь готов – всегда готов

 

Мы стояли на запятках

Самых развитых идей

Мы работали на грядках

Русской родины своей

 

Но когда сидим мы ныне

И евреи в нас плюют

Горьким запахом полыни

Отдается сей уют

 

И никто нас не укроет

Только спросит где твой брат?

А душа все ноет ноет

Ей так хочется назад

 

9 мая 2015 года

Тель-Авив

 

* * *

Собаки по полу расстелены

Их шкуры утепляют пол

Одна была собакой Ленина

Другую Свердлов заколол

 

Вожди всегда любили сладкое

И теплое любили тож

Младенцев резали украдкою

И в повара был каждый гож

 

Когда же гости заграничные

Бывало явятся гурьбой

В Кремле тогда не ели птичное

Шел в ход барашек молодой

 

Какие времена красивые

Еще успели мы застать

Теперь же мелкие сопливые

Там царствуют еби их мать

 

И видеть все это говно

Нам неприятно и смешно

 

17 сентября 2014 года

Тель-Авив

 

 

* * *

Когда держали мы в формальдегиде

Небесный трупик

Злого Ильича

Никто из нас не был тогда в обиде

Лишь Сталин проходил

Сапожками стуча

 

Что было в голове его кавказской

Никто не знал

Да и не мог узнать

Но все же был один профессор – Збарский –

Он иногда давал нам с Лениным играть

 

И мы, мальчишки, возле мавзолея

Гоняли с черепом божественным футбол

Мы били по макушке не жалея

И череп был на нас совсем не зол

 

И только иногда среди других историйк

Мы слышали печальный шопоток –

О бедный бедный бедный Йорик

Ведь ты иначе жизнь закончить мог

 

11 октября 2014 года

Тель-Авив

 

 

* * *

Ты пришла ко мне совсем голая

Ни рубашки на тебе ни трусов

Но была ты такая веселая

Что в тебя не влюбиться не мог

 

И когда мы гуляли в Царицыно

Ты к моим прижималась губам

И шептала так нежно привычно —

Я тебя никому не отдам

 

Но прошли эти встречи невинные

Как то раз возвращаясь домой

Я увидел как косы блондинные

Кто-то гладил чужою рукой

 

Это было в поселке Текстильщики

Увозили меня в воронке

Всем известные оперы местные

В якорях на спине и руке

 

29 ноября 2014 года

Тель-Авив

 

* * *

Эти бедные птицы

Были посланы Богом

Эти бедные птицы

Не вернутся назад

 

Почтальонная сумка

За рваным сугробом

И последняя просьба

Застывающий взгляд

 

И трехкрылые  птицы

Эти бедные птицы

Разметались в огне

В керосинном дыму

 

Им уже никогда

Не соединиться

В этом проклятом Богом

Инфернальном  кругу

 

19 февраля 2015 года

Тель-Авив

 

 

* * *

Он мне сказал: ложись к параше

В него вцепился я как зверь

Он был и опытней и старше

Но кто страшней – поди проверь

 

Зубами в вену я вцепился

И хата охнула когда

Поток яремный устремился

Чтобы исчезнуть навсегда

 

В конце концов – простое дело

На агрессивность пахана

Вонзить в изнеженное тело

Угрозы хрип – тебе хана

 

Потом пошло гораздо тише

Своим шестеркам дал я власть

Они шныряли словно мыши

И знали все – кому пропасть

 

12-13 марта 2015 года

Тель-Авив

 

* * *

Царица подтиралась

Батистовой салфеткой

А фрейлины носили ей горшок

 

И милый дядя Коля

Бил куропаток в поле

И большего злойдейства

Он выдумать не мог

 

Так проходили годы

Немецкие породы

Любили русский трон

 

Когда ж освобождался

То тут же заполнялся

Наследниками мелкими

Со всех сторон

 

Вот так и жили кучею

От случая до случая

В шкафу храня секрет

 

Но Крупская пронюхала

Про шелковые трусики

И Троцкому и Ленину

Она сказала – Нет –

 

Прошли года несчастные

Исчезли люди властные

Исчезли навсегда

 

Остались только трусики

Остались лишь мамусики

И это навсегда

 

30 октября – 1 ноября

2014 г.


Fatal error: Call to undefined function bloqinfo() in /homepages/22/d395850660/htdocs/wp-content/themes/typogriph/index.php on line 32