Издается в Израиле (Тель-Авив) ● Главный редактор: Ирина Врубель-Голубкина ● E-mail: exprocom@gmail.com

Автор: , 16 Апр 2020

СТИХИ


Кузьма Коблов

 

никита лаврецкий

 

в этой ситуации ты решил не думать, прежде чем что-то сказать, так что

я говорил сегодня и думал, когда писал о том, как надо бы думать перед тем, как говорить, всегда

а подумал ли ты вчера перед тем, как сказать, а подумал ли потом, когда

не то чтобы мне не хотелось чего-то ещё, длящееся лучше

повседневностью, потому что я делаю уроки в дневнике

наверное сделаю это ещё раз, надеюсь – в последний

ты крадёшься в мою ямку для языка, на одну-две строчки, из интереса

 

поэзия (suspense / не хочу с тобой разговаривать) не всегда, но возможно (как ‘кругом возможно бог’) другое

 

я выбрал её потому, что хочу ответить на твоё смущение

поэтическая карьера – это то, к чему надо относиться

сказал, что позвоню сегодня-завтра, наверно – завтра

вот я и всё пропускаю, но на самом деле ничего, мне кажется

всегда хотел выглядеть лучше, мама сказала, что её для меня нет

я не знаю, есть ли смысл быть недовольным

можно проверить сейчас телефон, написал «спасибо»

стресс этот даже немного взбодрил, вчера смотрели рай Кавалье

мысль вроде кончилась, можно просто посидеть

 

собраться с мыслями я собирался пару дней назад

предусмотрел, просто забил на это, не стал разбираться

 

я говорил, что я не в непонятных чувствах

тем, что играю на металлической ручке

не в сильных чувствах дело, хотя

забываю, красивая ‘ы’, но случайно

они видны между нами, но не там

супруги, шорохи-убийцы, сложно

это как глоток воды

 

можно в конце концов отказаться, сказать

 

я ничего такого не чувствую

 

но много ли общего у него с языком моих мыслей

вспомнить и сегодня, когда тебе говорят, как надо

как всегда, как это было со стихами «ты пишешь? да»

купить воду, зубную пасту, жить без знаков препинания

синтаксическая беспомощность, almost – почти

использую слово ‘корявый’, у меня мало маны

помоги мне написать тебе это письмо, я теряюсь

когда перестаёшь писать, и на какое-то время

я не напишу тебе ничего, извини

 

девушки в углу справа разбирают подаренный фотоаппарат и смотрят как будто большой плакат с рыбными консервами

домик, где много мебели

если хотите услышать туманной лирики – приходите на презентацию

существуют и более доступные источники случайности

увидел, как мужчина пнул десять рублей

а он сегодня даже не был в интернете

открой окно, собака хочет сказать, что тебе есть чем заняться

а потом, вслед за всем этим, сквозь этот опыт, ты будешь продолжать и будешь

я хочу быть единственным – что?

эта шутка кажется тебе не смешной или не любишь

 

стараться делать паузу перед тем, как начать говорить, особенно если ты отвечаешь на реплику или вопрос, потому что

 

дальше придётся долго и мучительно писать неизвестно что, но вообще это всё как ночь, которая когда-нибудь кончится

 

отдалённые глухие удары, от которых напрягаюсь

 

если люди теряются всё время

то есть, и короткого сеанса достаточно

 

написал что-то ни о чём

 

сообщилось

 

снился сон – забыл

 

и вечером идёт дождь

 

всё больше людей, которые вообще непонятно зачем пришли

 

когда я буду это читать, чтобы вспомнить

 

мои мысли

 

не хватит зарядки

 

тем не менее, следует продолжать, пока не будет готово, потом перейти к следующему

 

еду в автобусе, как плохо привязанное бревно

в автобусе жарко, а на улице как будто пятна от дождя, но капель нет

все эти дни говорил себе, ну какие записи

упражняться, пережимать фотографии

не самое важное в жизни, это уж точно

 

потерян где-то, может быть – друг

 

 

о моём детстве

 

время, когда мы обсуждаем сдачу учебников, место вещей,

игрушки, разбросанные среди овощей у подножья холма,

река, мы видим её из окна, закат солнца за «дамбу», которая –

мост, лай собак с холма, север, «огненный бог Марранов»,

закрытый от скуки в прохладной комнате, окно, откуда видна река,

и моя рука на его фоне, прислонённая к стеклу ладонь, её тыльная

сторона кажется смуглой; время, проведённое в пустой спальне

с открытой дверью, с лёгким сердцем открытое на последней странице

и дождь, который я пережидаю в теплице, ночь – на чердаке, лето

на даче, где сейчас ясный полдень, и номер автобуса виден издалека

 

сквозь мглу мы катимся в сторону станции, и несколько фотографий

я оставляю в своём телефоне на память об этом моменте: туман,

промышленный сияющий силуэт, контуры горизонта размыты, и наша

машина остановилась на полпути из-за видимости, других машин

даже не слышно вдали, дороги не видно, и непонятно, что теперь –

поздний час или раннее утро – когда всё время, днём и ночью,

небо светло, клонит в сон, мы медленно плывём вперёд по приборам,

когда с одной стороны возникают кирпичные здания, целые улицы,

выходящие из тумана на пару шагов, и их тёмные окна, за которыми

мы проезжаем, наш небольшой вокзал и парковка, на которой мы одни

 

день, проведённый на природе, когда с вершины холма смотришь вниз

на длинный зелёный дом и участок, вытянувшийся вдоль реки влево

до бани, где дальше заросли камыша и река, обернувшись, ты идёшь

мимо двухэтажного коттеджа в сторону колодца, чтобы там хоть до магазина,

хоть до хлебопекарни, но не сегодня – я видел картинки в сети,

где в будущем или в альтернативной вселенной мир захватил борщевик,

я видел это в тот день – настоящие джунгли из борщевика, в его тени лежат

собаки и спят, и ты, почти не беспокоясь, идешь мимо них прямо на мост;

когда ты купался последний раз, спросишь себя, глядя на воду,

полностью свесившись вниз, так что может случиться всё, что угодно

 

велопрогулки на раме – тяжелые воспоминания, боль в заднице

хуже любой крапивы и приседаний, настолько сомнительная радость,

с какой стороны ни глянь, красивый чёрный велосипед, тяжелый и тонкий,

в руках моего отца; я не уверен, что кататься на раме круто, но пока

менее подозрителен, чем надо быть, и прогулка за молоком оказалась

чревата несчастьем, сначала скорее страшно, чем больно, а дальше скорее

больно, чем страшно, остаток жизни я буду ходить пешком, на переднем

сидении держаться за ручку, вжимаясь в сидение всем телом, а небо,

что отразилось, дрожа, в круглом зеркальце заднего вида, холодного, сдержанно

синего цвета, помогает отвлечься от катастрофы, мелькая перед глазами

 

желтые жигули встали у входа в лес, широкая тропинка выглядит, как следы

человеческой цивилизации больше, чем парк или кинотеатр, грибники

и молодые последователи грибников опоздали, приходится где-то сойти

с тропинки, чтобы найти внизу то, зачем мы пришли, впереди долгий путь,

полный внимания и охотничьих чувств, и жалкие четверть пакета в итоге;

в своих мыслях я несколько раз возвращался в тот лес и смотрел

ещё лучше, ещё внимательнее везде, где только можно, и видел –

сколько же я пропустил, сколько оставил другим грибникам, ты вернулась,

мы сидели в машине, ты принесла нам большой мухомор, и мы удивились,

что они существуют, он был красивый, нам было жаль, когда ты его выбросила

 

каждый миг важен, несколько «здесь и сейчас» остаются с тобой навсегда,

расширяясь от ветра порой, как бумажные карпы – будто неделю

ты смотришь, как мама полощет бельё, пропадая в тени, ты идёшь к ней

на мостик через поле крапивы, срываешь кувшинку и случайно срываешься

в реку, разодрав себе ухо; сколько раз ещё маме, вынимая тебя из воды,

пришлось вспомнить о плавании: мы с сёстрами плавали, держась

за тракторную шину, как за огромный спасательный круг, или забирались сверху,

садились на неё и начинали качать, однажды я упала с шины и пошла ко дну,

я не умела плавать и подумала, что я умираю, в тот момент мне стало жалко,

что я умираю так рано и так нелепо, я достала до дна, оттолкнулась и поплыла

 

 

 



Ваш отзыв

*

  • Свежие комментарии

  • Популярные статьи

    • Не найдено
  • Облако меток