№57 РЕТРОСПЕКТИВА

Михаил Гробман

 

К моему выступлению на семинаре «Русская литература после падения коммунизма», организованном Димитрием Сегалом в Иерусалиме 29.3–2.4.1998. Я выступал 31.3.1998.

 

Тезисы выступления

 

Циклы жизни поэзии

Появление обэриутов (вошь Бурлюка, борода Толстого, насекомые-тараканы Олейникова).

Малевич Харджиева. Харджиев: «Он все-таки Крученыха больше всего ценил. Он говорил Хлебникову: «Вы не заумник, вы умник». Нет, он очень ценил Хлебникова, но Крученыха считал параллельным себе – беспредметник и заумник».

Терентьев – выход в Дада. Были параллели европейской поэзии.

Убийство следующего поколения.

Футуризм повис в воздухе

    не побежденный

    не отмененный

    не переваренный

 

С этого времени начались все беды.

Советская власть уничтожила реализм (Короленко).

Отодвинула футуризм.

Оптимистический символизм.

Советский акмеизм.

(слова Смирнова о Гумилеве).

Мрак.

 

1960-е годы

Россия очнулась от беспамятства.

Безотцовщина.

Любовь к дедам, но без влияния и без войны.

(Красовицкий, Сапгир).

Абсурд советской жизни вызывает сюрреализм (не абсурдизм!!!)

Поиски новой работы со словом.

Обращение к примитивизму, городскому фольклору (Холин).

 

Алигер пишет, что в литературных кругах ходило стихотворение:

 

– А где ты был?

– У Маньки спал.

– А что жене своей сказал?

– Сказал, чтоб не было скандала,

Сказал – начальство задержало…

 

Алигер не знала, что это стихотворение Холина, а Заболоцкий услышал это и почувствовал новый язык в поэзии и написал:

 

День и ночь стирает прачка

Муж пошел за водкой.

На крыльце сидит собачка

С маленькой бородкой.

 

Рождение концептуального подхода к стихотворению (Некрасов).

Модернизм (Айги).

Вакуум, но с технической элитой.

 

Параллельно:

реализм Евтушенко;

сдвиг в ахматовщину;

в альковную поэзию;

советский авангард (Вознесенский);

бешеный успех у советской молодежи.

 

Лимонов – позднее – отталкивался от обэриутов.

Пригов – систематизация (Некрасов – Обломов, Пригов – Штольц).

На Пригове закончилась поэзия 60-х и началась профанация достижений Второго русского авангарда.

Писание ни о чем;

поток сознания;

метафоризм;

самолюбование;

стихи как онанизм;

опоздавший модернизм;

мимикрия под авангард и даже под футуризм;

апофеоз маразма – вслед за Швецией русская образованщина коронует Бродского.

Футуризм давно умер, но своей смертью.

 

Моя теория понятного искусства. Даю основные понятия:

непосредственное вмешательство в жизнь, в политику, в общество;

чистота темы, композиции;

ясность намерений;

объективный стиль;

кирпичики ясны, точны, как в стихах для детей;

общая структура стихотворения – многовалентно, многозначно;

ликвидация понятия автора, автор – это герой (пример – Уитмен).

 

Из дневника 30 марта – 2 апреля 1998

30 марта. Тель-Авив – Иерусалим. Утром на нашей машине с Иркой и Сашей Гольдштейном выехали в Иерусалим. Международный литературный семинар «Русская литература после падения коммунизма», организованный Димой Сегалом. Выступление. Много знакомых.

31 марта. Тель-Авив – Иерусалим. Опять ездили в Иерусалим на семинар с Иркой и Гольдштейном. Познакомился с Михаилом Гаспаровым (подарил ему свои «Военные тетради» и «Зеркала»). Знакомство и беседа с Андреем Немзером. Знакомство и беседа с Галиной Белой. Знакомство и беседа с Райнером Грюбелем, профессором из Германии. Познакомились с Толей Найманом. Я читал свой доклад о непохороненной мумии футуризма. Европейские профессора сидели в первом ряду и записывали за мной. Найман в своем докладе потом отметил мое выступление как свежесть. И Владимир Новиков упомянул меня несколько раз в своем докладе. Местная литературная публика фыркала и возмущалась моим выступлением – уж больно неожиданный ход мысли. Вечером Александр Жолковский отметил, что я все время говорил «мы». Я и Саша Гольдштейн дали примеры из 20-х гг., когда и литературоведы строили литературу, и работа во многом была коллективной. Так и группа вокруг «Зеркала».

Вечерние беседы с людьми, Сегал Дима и Нина Рудник, Танька Корнфельд и др.

 

2 апреля. Тель-Авив – Иерусалим. С Иркой и Сашей Гольдштейном выехали на семинар в Иерусалим.

Лекция Лены Толстой – банально. Лекция А. Немзера – он сильно отстает от современной литературы. Лекция Саши Гольдштейна – блистательно.

Беседы вечерние: познакомился с Борисом Успенским и Таней. С Иркой и Гольдштейном беседовали с Михаилом Гаспаровым, ему понравились мои стихи, но мне не понравилось, что для него как Пастернака давать в пример, так и Твардовского – равнозначно. Саша Петрова охотилась за Гаспаровым – это ее репертуар. Разговор с Ромой Тименчиком и с Мишей Вайскопфом и Леной Толстой, которая говорила о выгодности быть при авангарде (они с Мишей где угодно найдут причину для зависти). Толя Найман, как и Лена Толстая – против авангарда.

Был круглый стол – я против Наймана (опять об авангарде), Игорь Смирнов после меня выступать отказался, мол, все сказано.

Comments

No comments yet. Why don’t you start the discussion?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.