Издается в Израиле (Тель-Авив) ● Главный редактор: Ирина Врубель-Голубкина ● E-mail: exprocom@gmail.com

КАРЛ МАРКС- ТРИНАДЦАТЫЙ АПОСТОЛ

Алексей Смирнов

В различных интеллектуальных кругах не только Москвы давно, много и сомнительно говорится о пятом евангелисте, о роли Антихриста в политической жизни России XX века, о тринадцатом апостоле, об особой секретной миссии Иуды. Я пытался тоже говорить на близкие к ареалу этих идей темы и часто терпел жестокие фиаско. Меня умышленно профессионально не понимали и уводили разговор в сторону, на некоторые темы вроде как бы говорить вообще неудобно. Выработался как бы кодекс запретных тем, стоит заговорить, и на тебя навешают какой-нибудь гнусный ярлык.

А я всегда любил поговорить. При герековских поляках о Катыни, при убежденных коммунистах о массовых захоронениях расстрелянных в Подмосковье, об использовании топок МоГЭСа напротив Кремля для сожжения жертв Лубянки, с хромыми я хромал, а с заиками — заикался… Правда, я говорил в основном на одну, очень давно интересующую меня тему — о близости раннего христианства и некоторых черт нашего почившего в бозе большевизма. Нигде, кроме как в России, об этом всерьез говорить нельзя, просто не поймут, а тема очень и очень теплая. В католических и протестантских странах христианская религия заняла определенное место на полочке, часто на задней, среднеоптового магазина, то есть весь опыт христианства хорошо улегся в буржуазно-мещанский хорошо отлаженный ход жизни. Все шестеренки и винтики притерлись, никаких ересей, Савонарол, гуситства, крестовых походов детей уже не будет. Это все уже в очень далеком прошлом, европейская история, знаете ли, уже очень давно закончилась, остались одни камни для экскурсоводов.

По миру колесят геморроидальные старухи и старикашки, которые щелкают «кодаками» в памятных местах борений человеческого духа. Оболваненная буржуазией молодежь в своих домах-сотах рьяно истощает чресла друг друга к вящему удовольствию своих правительств и римского папы — ручной народец всем приятен! Существующая в Европе католическая церковь давно уже стала продавленной двуспальной кроватью в дешевом номере, куда приводят случайных женщин. Появление в эпоху диктаторов в Европе фашистских режимов при полной индифферентности Ватикана говорит об очень многом. В России хотя бы патриарх Тихон предал анафеме большевиков, за что и был убит. Несмотря на героизм отдельных католических священников, в целом Ватикан играл позорную роль и при Муссолини, и при Гитлере. И разливанное море дешевого американизма, буквально затопившего мир, тоже не в пользу римской курии, которая спокойно допускает победу вещного ма-териализма. И, наконец, экологическая катастрофа, в которую буквально загоняют мир взбесившиеся от жадности лавочники и мещане, не встречает должного отпора Ватикана. Его энциклики, как бумажные голубки, которые разбрасывают шалящие дети, разлетаются в пустоту.

Всякая новая религия всегда рево-люцинно нетерпима. Прошло эту фазу и христианство — христиане кололи статуи Фидия, Поликлета, Скопаса, жгли рукописи, выжигали на известь каррарский мрамор. Потом они несколько поуспокоились и стали охранителями культуры во вконец одичавшей не без их помощи Европе. Бог един и вездесущ, молиться ему можно не только в храмах, айв лесах, в полях, на горах, в море, всюду, где есть воздух, растения, птицы, животные, все они носители Высшего Божьего Разума. Люди молились и до христиан, будут молиться и после них, живое прямое общение с Богом — основное право человека.

В нынешнем контексте фраза «права человека» носит довольно гнусный идиотический характер: права осла, права коровы, права овцы. Кто и в каких застенках придумал эти права человека? Настоящее право людей -это право частицы Божьего мира, живущего в согласии со всем движущимся, дышащим, шелестящим. Современная же цивилизация с отравленными городами-уродами лежит вне всякой религии, вне Божьего мира. И то, что среди этих зловонных городов расположены храмы, прикрывающие противоестественную жизнь, является кощунством. Но на это не обращают внимания ни церкви, ни люди, ни правительства, создавшие и поддерживающие уклад современной цивилизации, хищнический и потребительский по отношению к природе.

Я ортодоксально православный, соблюдающий основные посты, прислуживающий в алтаре, участвующий как иподьякон в архиерейский службах, отношусь с огромным пиететом ко всем остальным религиям, исповедующим добро, ненасилие и созерцательность. И больше того, я присутствовал в алтарях синагог, дацанов во время служб и испытывал благоговение от присутствия Божьего Духа. И даже ислам не воспринимается мною враждебно, так как он сдерживает дурные наклонности людей и создает определенное молитвенное состояние. Исламский фундаментализм — это не религиозное, а политическое движение. Традиционализм как мировоззрение лежит параллельно различным конфессиям. Православный традиционалист всегда поймет буддистского или ламаистского традиционалиста. Буддизм, ислам и православие — это триединое лицо Евразии.

К сожалению, самоутверждающееся христианство вступило в конфликт с античными религиями, основанными на пантеизме. Они не были язычниками, римляне и эллины, они сами были на пути к синтетической надмирной религии. Что исповедовали Тертуллиан и Марк Аврелий? Вражда ранних христиан и римлян — она вообще была не нужна. За всеми гонениями ранних христиан стояли, по-видимому, прагматические интересы политических кланов. Буддизм, очень близкий к христианству, не вступил в конфликт ни с одной из местных религий, а создал синтетический пантеон. И Китай, и Индия, и Тибет, и Монголия, и Япония, и Индокитай, и все другие нынешние «тигры» — это зона синтетических религий, где буддизм причудливо переплелся с местными культами. А путь христианства был, к сожалению, иным — сожжение библиотек, разрушение храмов, уничтожение статуй. В житиях ранних христианских мучеников -святых — то и дело написано: «Проник в капище и разбил идола» (то есть статую Венеры или Аполлона), «был за это зверски умерщвлен язычниками, а потом и канонизирован». Подвиги и доблести сомнительного свойства. — «Проник в Лувр, разбил Венеру Милосскую или статую Донателло, попал в участок и был гильотинирован» или же: «Выехал в составе группы ВЧК, застрелил попа, выколол глаза иконе Богоматери, поджег церковь — за это его убили религиозные мракобесы».

Разумные вновь возникшие религии облекали собою тело старой предшествующей религии и сливались с нею. Религиозный радикализм — не самое лучшее свойство. Им обычно пользуются чуждые всякой религии силы, подзуживающие фанатиков. Ведь сущность любой пантеистичной религии одинакова — слушать небо и все живое и искать в живом ответы на все вопросы. К живому я отношу не только движущееся, но и статичное: камни, горы, землю, в которых тоже заключены Высшие силы. Я, например, всерьез считаю, что сейчас животные более морально чисты, чем люди, и что через них чаще, чем через людей, общается с миром Господь. Всякий культурный европеец тоскует о рощах с фавнами, нимфами, с уединенными храмами и алтарями Диониса, Вакха, Афродиты. Боги и покровители есть и у эроса, и у ручьев, и у деревьев, и у пищи, и у вина. Такой же языческий пантеон есть и у славян: домовые, русалки, дедушки-лесовики. Люди их хорошо знают и чувствуют и по сей день им поклоняются.

Живая, не приспособленная для презервативов, Форда, ЮНЕСКО, ООН, электроники, СПИДа, «Звездных войн», Голливуда, миротворческих контингентов, СНГ и прочей зловредной дребедени религия должна оберегать чудо жизни. Вспомните слова нашего пророка-эпилептика о крови одного невинного ребеночка на нынешнем фоне международной торговли внутренними человеческими органами, купленными и украденными у живых людей по ложным диагнозам, и при невозмутимости старичков-пенсионеров, продлевающих свою молодость при помощи препаратов, выработанных на абортных эмбрионах. А церковь, католическая в первую очередь (о православной в России говорить всерьез нельзя, она по-прежнему вполне карманна у властей), молчит. Иерархи, папы, кардиналы всерьез не борются с тотальным аморализмом всего комплекса жизни. Ножницы между официальной религией и гибелью человечества от отравления всеми ядами урбанизации все разрастаются, и нет руки, которая их сожмет и отрежет голову спруту современной аморальной машины уничтожения любых форм органики, включая человека как вид, несущий в себе память Бога.

Пантеистическое поклонение природе лежало в основе всех древних религий. Современное христианство возникло, когда надо было подвести идеологическую подушку под социальное неравенство. Древнее патрицианское социальное неравенство всегда оплачивалось кровью правящей касты, всегда римские всадники, патриции, были в кровавой гуще своих армий. Вот когда патриции создают наемную армию, а вместо себя выставляют кондотьера-варвара, то цивилизации конец. Старая Россия погибла, потому что элита отказалась платить обязательный налог кровью, в рядах белых армий было больше детей кантонистов и лавочников, а не потомков дворян и князей. Недаром генерал Слащев, отбив первый наскок красных на Крым, написал в приказе: «Тыловая сволочь, можете распаковывать чемоданы, я опять спас Крым!» Накопление денежных средств в руках людей, которые сами не подставляют свою грудь под меч и пулю, и привело к религии, поддерживающей в обществе имущественное статус-кво.

Возьмем мужественные культы Перуна, скандинавского Одина, римские античные ритуалы, гадание на внутренностях животных перед битвой. Настоящий всерьез последовательный христианин должен быть плохим воином, он исповедует преклонение перед слабостью, не понимая, что лучшая из смертей — это смерть в бою от руки врага. В самой сути раннего христианства была заложена идея сочувствия слабым, но сочувствия, строго контролируемого церковной иерархией. Уже тогда в христианстве была заложена двойная мораль — сочувствие к братьям и агрессивное безразличие к «язычникам» — «кто не с нами, тот наш враг». На этой двойной морали и возникла первоначальная церковная иерархия — иерархия «гонимых». Ничем другим сдержать массы было нельзя, им была нужна псевдореволюционная религия.

Империя Карла Великого на Западе и Византия придали христианству совсем-совсем другой характер. Во главе здания христианского государства стал сам император, а папа и патриархи исполняли при нем второстепенную роль. Но не сразу они смирились со своим униженным положением: был и Авиньон,’ и сложная религиозно-политическая борьба, потрясавшая и западную, и Византийскую империю до основания. На Западе в конце концов папа победил императора, так как римское наследие распалось на куски, а на Востоке, наоборот, были сильны собирательные римские тенденции — император всегда довлел над церковным синклитом, поэтому западная церковь (и католическая, и протестантская), и византийское православие из-за своей авторитарности никогда не найдут общего языка с «левым» ветхозаветным христианством. И католицизм, и православие, и реанимированная архаичная ката-комбная церковь — три расходящиеся ветви, которые вряд ли когда-нибудь снова пересекутся.

Я совершенно искренне не понимаю, что плохого в синтезе нескольких религий, объедиенных определенным географическим ареалом. Божественная благодать живет всегда в одних и тех же местах, облюбованных Богом задолго до появления кочующих племен, ставших со временем коренными. Все расы когда-то двигались, и их нынешнее местонахождение не столь долговременно. Когда-то где сейчас живут европейцы, жили другие народы с другими Богами. Боги помнят друг друга, и люди тоже помнят своих вроде бы ныне и умерших Богов. Любое непочтение к любым Богам всегда чревато, совершивший святотатство по отношению к чужим Богам — неугоден и собственным. Наша душа совершает длительные пути и в мире, и в космосе, и в эпохах, и в телах. В любом месте, где люди общались с Богами, — они остаются навеки. Обычаи, трогательные службы нашего православия, намоленные иконы, мерцающие лампадки — все обусловлено историей угро-финских и славянских племен, налетом нашего язычества, и поэтому особенно близко.

В Бурятии и Монголии это чуть по-другому, в Индии ближе всего к нам, к славянам, в Нотр-Дам и Реймсском соборе тоже живут сумрачные готические Боги. Самоценность любой религии, и православия в том числе, в живом каждодневном общении с Богом, в соотношении своей жизни и своих поступков с Ликом Бога. Человек, не чувствующий своей постоянной связи с Богом, обязательно попадет во власть демонических сил — пустот не бывает ни в земной, ни в небесной жизни, ни в духовной жизни каждого отдельного индивида. Как только образуются пустоты, лакуны, тут же туда устремляются темные силы. Если иссякает идея Бога, то врата для Сатаны открыты настежь. Бездуховный человек не выводится случайно, его выводят принудительно, заставляя не общаться с Богом, жить вне природы, вне животных, вне возможности двигаться по земле и созерцать Мир Божий. Посмотрите, как ужасны люди, живущие в трущобах больших сверхгородов, как ужасны рабские скопища чиновников и клерков, как пусто смотрят вымотанные и испитые рабочие — это живые мертвецы, люди, которых лишили возможности молиться. И, к сожалению, эти люди иногда считаются примерными детьми христианских церквей, в которые они ходят по воскресеньям и слушают нудные проповеди. При мне один советский архиепископ говорил такую воскресную проповедь: «Богу не угоден рабочий, не выполняющий норму, Богу не угодна домработница, хорошо не обслуживающая свою хозяйку, Богу не угоден служащий, не выполняющий приказов начальства…» и тд Я невольно подумал: почему на его золоченую митру не падают камни со свода?

Несмотря на все преследования большевиков, наше православие очень живуче, его живучесть во многом обусловлена близостью к традициям славяно-угро-финского язычества. Народные знахари, целители помнят еще дохристианские заклятья, ворожат, как тысячи лет назад. Языческая Россия начинается сразу же за Москвой. Особенно много лечащих людей колдунов во Владимирской области, в Суздале, в Муроме. Я сам водил знакомых лечиться к таким старухам и старикам, и они заговаривали при мне самые страшные болезни, исполняя при этом древние ритуальные танцы и бормоча на забытых языках. К ним даже посылали врачи: колдунья бабка Арина лечит рожу, другая вправляет грыжу, лечат нервно-психические заболевания, почки, выводят камни.

Особенно сильно язычество сегодня, сейчас, распространено в Поволжье, среди мордвы, чувашей, марийцев. В республике Мари-эл, так теперь называют Марийскую автономию, язычество теперь специально восстановлено как вторая государственная религия. И сходы колдунов и жрецов влияют и на их парламент и на президента. В Мордовии иконы обмазывают салом и медом, как идолов, обвешивают лентами, вещами больных, рубят петухам головы на ступенях паперти, когда выходит невеста, анонимно жертвуют священникам живой скот, привязывая его к алтарю. Абсолютно дики сексуальные нравы мордвинов. Старики наблюдают за сексуальной жизнью молодых и направляют ее советами. Я один раз сидел в гостях у псаломщицы в мордовском доме и пил чай из грязной инородческой посуды, одна старуха пряла, другая молилась, а в углу сидел дедушка и помогал советами молодой паре, с пыхтеньем и повизгиванием огуливавшей друг друга. И все это происходило в одной комнате, разгороженной занавесками. А кругом избы весь снег был в экскрементах и убитых собаках, никто не убирал падали. А в Чувашии в двух районах есть целые села никогда не крещенных язычников. Они объединены в языческие совхозы и колхозы, и председатели и директора у них верховные жрецы. Они по сей день насыпают курганы, наварив вкуснейшего чувашского пива, по ночам устраивают у костров ритуальные оргии и пляски под бубны и особые протяжные дудки. У них есть священные урочища — керемети, где по сей день стоят идолы и каменные жертвенники. Да и среди крещенных инородцев христианизация чисто поверхностная. Многие священники -потомки жрецов; инородцы очень гордятся половой силой своих священников, у кого больше детей и любовниц, тех больше почитают и посещают. В одном мордовском селе вдовый священник покрывал сразу трех певчих, прислуживавших и мывших его в бане. В другом селе мне показывали восемь малолетних детей и беременную матушку и с гордостью говорили: «Священник у нас — настоящий бык. Матушка ни одного дня без живота не ходит». Эти полуязыческие народы хорошо пережили большевизм, численно размножились, окрепли. Тех функционеров, которые пытались оказать давление и всерьез ввести советские порядки, крестьяне запугивали и подчиняли родовым обычаям. В глухих мордовских селах часто по ночам возникают пожары. Подперев двери колом, инородцы сжигают друг друга, мстят за убийства и обиды. Абсолютно не христианские нравы.

Но не только инородцы сохранили языческие традиции. В чисто велико-росских губерниях полно языческих обычаев и представлений. Я работал в одном храме в Курской губернии, в бывшем уездном городе, где в церкви было полно бесноватых колдуний и гомосексуалистов и староста и псаломщица учились у районной штатной ведьмы колдовству, ворожили, наводили порчу, хрюкали, лаяли и мяукали во время службы, когда выносили крест и евангелие. У меня было ощущение, что я попал в средневековье. Древние славяне жили среди своих полей, лесов и озер, в тени своих священных урочищ и воспринимали завезенное из Византии христианство как еще одну ипостась знакомых им Богов. От христианства русские восприняли одну обрядность. Огромный богословский опыт восточного христианства и монашества был только в монастырях, в массы простонародья он не проник. Вообще, основная закономерность русской культуры в ее очаговости — культура была в монастыре, во дворце и в усадьбе. В крестьянский дом культура проникала только в виде частушек, песен, былин и сказок.

Петр I разогнал русскую монашескую и дворцовую культуру. Культурный монах и боярин ушли в раскол. А в усадьбе утвердились европейско-французские порядки, приведшие Россию в конце концов к Пушкину, блестящему общеевропейскому пустому месту, понятному любому обывателю. Пушкин закрыл последнюю страницу осьмнадцатого века, века забвения русизма. Вся древнерусская книжность ушла в раскол. Раскол — очень сложное, сугубо русское, декадентское по своей сути явление. Даже если бы от России остался один раскол с его иконами, литьем, выговскими книгами, распевами, то и тогда Россия была бы великой страной. Раскол — это массовое диссидентство и неповиновение. Думая о России, я всегда тоскую о расколе и раскольниках и вспоминаю о своем общении с ним, как о неких драгоценностях. Никонианская и Петровская синодальная церковь были чисто обрядными — чем больше золота иконостасов, парчи, серебра, драгоценных камней, звероподобного рева дьяконов, пышности архиерейских служб, тем лучше. Недаром в весь этот антураж влюбилась несчастная последняя русская императрица Александра Федоровна — истеричная «Алике» — тень смерти за троном Николая ШШ. Безграмотный народ дивился на всю роскошь своих соборов и храмов, не понимая всего смысла служб, не читая богословской литературы. Фактически, православный храм был для простолюдина языческим капищем, он знал, каких Богов ему целовать, кому ставить свечи: Егорию, идя на войну, для ратной удачи, Власию — для здоровья скота, Флору и Лавру — для здоровья коней, Целителю Пантелеймону — при болезнях, Симону, Гурию и Авиве — для семейного счастья.

Самый положительный опыт христианства был в заповедях: не укради, не убий, не прелюбодействуй и тд Все это для склонных к пьянству, насилию и разбою славян было очень полезно. Они ведь по своему психическому складу в своей массе не обладали и не обладают абстрагированным мышлением, вообще не понимают отстранения, отчужденности — им нужна сугубая конкретность. Мистический дух, арах перед природой у них заложен генетически, на уровне родового мифа, а вот абстрагироваться от текста, от слова они не могут, особенно их завораживает зрительный образ. Эту особенность славянского восприятия максимально использовали большевики. Кино было для них главным искусством. Удобнее всего ввинчивать мозги. А чего стоили окопная «Правда», хрущевская и горбачевская трепотня, ежедневное шаманство по телевизору — это как сивуха для младенца.

Пышная обрядность православия продолжалась весь восемнадцатый и первую половину девятнадцатого века, вплоть до эпохи «великих реформ», в общем-то и предопределивших взрывы 1905 и 1917 годов. Крестьян тогда обобрали. Освобожденных крестьян стали повсеместно учить грамоте, перевели на русский язык и Библию, и Евангелие, издали их массовыми тиражами, то есть двинули священное писание в народ. Старуха Ахматова, постоянно читавшая еван-гелькие и библейские тексты, говорила, что евангелие у нас еще не проповедуемо, имея в виду эпоху советского одичания. Но вот между 1861 и 1917 годами в церковно-при-ходских школах дети довольно хорошо знали евангельские тексты и, как простолюдины славяне с их особой прямолинейной психикой, усваивали их очень утилитарно: пусть богатые все отдадут бедным, все нужно поделить поровну, как учил Спаситель, и т.д. Для любого элитарно образованного верующего (отнюдь не материалиста) любой богословский текст не более, чем притча, путь к самоусовершенствованию, буквального наставления нет ни в одной религиозной книге, ни в одной религии. «Мое царство не от мира сего». Путь к Богу лежит только через индивидуальный опыт самоусовершенствования, в отказе от эгоизма, в аскезе, в самых разнообразных формах самоограничения. Всякий коллективный опыт противопоказан религии. Церковь -это собрание индивидуумов, а не людей — личинок или винтиков. Каждый находит свой путь. Религия — это повод для ассоциаций, реминисценций, воспоминаний о давно прошедшем, это дорога к открытию самого себя, это путь к абсолютной свободе, но свободе со всем грузом индивидуальной и коллективной морали, выработанной цивилизацией. А люди, людское сообщество изначально не однородно. Большинство людей ограниченны, многие тупы от природы, происходит постоянный отбор умнейших, сильнейших, моральнейших. Они идут наверх, в элиту — формируются касты. Именно такой порядок отбора должна охранять и поддерживать любая религия и любая церковь. Небесной Иерархии должна соответствовать земная, всякое отклонение от соблюдения законов равновесия этих двух иерархий приводит к хаосу и к кровавым революциям. В Евангелии и Посланиях Апостолов заложена определенная разрушительная революционная мораль, но эта революционная мораль — только дань времени, когда создавались евангельские тексты.

У антисемитов есть одно любимое дежурное блюдо — Евангелие написали евреи, евреи создали христианство, чтобы разрушить Рим. Это очень наивная точка зрения на уровне таких политических тупиц, как Альфред Розенберг и Адольф Шик-льгрубер. Приписывая еврейскому уму фантастическую силу, способную изменять ход истории и создавать мировые религии и системы, забывали об очень простой вещи: разрушение древнего Израиля произошло из-за врожденной ортодоксальной негибкости еврейского ума, но именно эта негибкость и жесткость позволила евреям сохраниться и не ассимилироваться как единому народу в века рассеивания. В силу своей негибкости в целом все еврейство всегда проигрывало. Оно проиграло свою особую государственность в Римской империи, европейское еврейство ужасающе проиграло в Европе, в эпоху коричневых и красных диктаторов, — почему оно тогда проиграло, тема отдельная и очень слож-ная. Одна из главных причин Катастрофы европейского еврейства в неправильной ориентации на глобальные задачи, а не в создании закрытых национальных анклавов. Очень жаль, что в России, Польше и Малороссии нет второго европейского Израиля. Результат же печален: внеся огромный вклад в становление новейшей Европы, евреи потеряли миллионы лучших в нацистских и большевистских лагерях, и еврейские общины от Сены до Амура становятся все малочисленнее. Заброшенные еврейские кладбища со старинными памятниками — очень грустное зрелище. И теперь снова возрожденный Израиль не должен быть форпостом США и тамошних еврейских общин, сросшихся с политикой Вашингтона, у Израиля особый путь в мире — путь древне-молодого восточного государства, вырабатывающего новый тип экологическо-моральной цивилизации. И именно в выработке новой еврейской политики и новой роли Израиля в мире и состоит вся будущая политическая и духовная жизнь древнего народа, вернувшегося на родные развалины и очаги. Мне, твердолобому русскому националисту, ничего не простившему и не забывшему, нравится еврейская твердолобость, но мы, русские, так чудовищно и позорно все проиграли, нам так не повезло, по словам Черчилля, что из колодца своих бед иногда яснее видишь беды чужие. Разрушительно-революционные мотивы христианства были заложены в нем евреями только отчасти. Христи-анство было использовано центробежными силами Римской империи, умело разыгравшими «христианскую карту». Над обработкой и редактированием христианско-ессейских текстов работал целый идеологический римский коллектив, отнюдь не еврейского происхождения. Возьмем, к примеру, учение Карла Маркса и оформление его в советский марксизм — эту огромную работу проделали авторы самых разных национальностей. К сожалению, христианство где-то с М-МШ веков играло в жизни Европы роль государственной монопольной религии, всячески, и в первую очередь физически, истребляя инакомыслие. Тот же ислам или буддизм, или конфуцианство, или ламаизм гораздо более веротерпимы -они допускают многобожие. Христианские миссионеры всюду были необычайно навязчивы, и когда они шли вместе с рыцарскими орденами в Прибалтике или с испанцами в Южной Америке, то они по своим методам были предтечами тоталитарных режимов. И НКВД, и гестапо имели один первоисточник — Святейшую Инквизицию, а Петербургский Святейший Синод с консисторией был прообразом большевистских агитпропов.

В этой статье я даже отдаленно не задеваю богословских вопросов, догматического богословия, все это внутреннее дело каждой церкви, и не дай Бог кощунствовать по этому поводу, я рассматриваю церковь только как государственное формирование, влияющее на социальную и духовную жизнь. Я думаю, что ни один священник, ни один епископ не станет отрицать, что давать в руки Евангелие и Библию можно только психически здоровым людям — маньяк, а таких сейчас много, может сделать дикие выводы из текста и может начать убивать людей, которые с его точки зрения враждебны христианству. В России так и делают адепты некоторых изуверских сект. Вспомним, как сектанты топили купающихся в бассейне на месте Храма Христа Спасителя в Москве. Любой текст, из которого можно сделать поведенческий вывод, должен даваться под строгим контролем дающего, а Евангелие для непосвященных — это взрывоопасная книга, из нее могли сделать самые странные выводы люди типа Нечаева, духовного учителя Ленина.

В разогнанном музее Ленина, который я специально посетил перед его концом, была целая витрина фотографий предшественников Ленина — бородатых чисто русских людей, большей частью детей священников, которые проповедовали синтез христианского коммунизма и взглядов Чернышевского, тоже сына заслуженного саратовского священника. Да и отца Володи Ульянова, преподавателя семинарии, в Симбирске хоронили с хоругвями и иконами, как духовное лицо. Целый крестный ход шел за гробом. На эту тему особенно не любит говорить советское духовенство, так как оно тоже претендует на роль официоза. В ельцинском государстве за место религиозного рупора режима борются две конфессии — баптисты с сонмом американских зазывал-проповедников и Московская Патриархия. Оба конкурента нетерпимы к другим ветвям своих же вероисповеданий.

Мне были долго не совсем ясны скрытые пружины идей оберпрокурора Святейшего Синода Победоносцева, политика журналиста Каткова, мыслителя Леонтьева подморозить Росссию лет на сто и уберечь ее от революционной заразы. Изоляционизм иногда спасает народы — это общеизвестно. Например, сейчас в России такой изоляционизм для восстановления сил просто необходим, но тогда… Горький, беседуя на Капри о подготовке революции, цитировал одного купца, который как о расшаты-вателях психики и устоев народа говорил о паровозе (непонятно, чем бежит) и о граммофоне (непонятно, кто говорит), — значит, все возможно и все позволено. Винтики технической цивилизации действительно повлияли на крестьян-лесовиков, но не в них дело. Европейская анархия, весь европейский социализм вышел из примитивно понятого христианства, на вылущении из него революционно-утопических идей, созданных борющимися римскими кланами в интересах подрыва единой монополии Рима на идеологию и всемирную власть. Победоносцев хотел уберечь простонародье от социализма, от проникновения в Россию западного капитала, он хотел сохранить этим русскую монархию, но он же обучал в церковноприходских школах народ азам грамоты и дал ему в руки динамит — русский перевод Евангелия. Библия, древнееврейская, достаточно поэтически затрудненная, полная символов и недосказаний книга, с ней работать не так просто, а Евангелие — это листовки, если его понимать буквально. Невольно думаешь о касте египетских жрецов, делавших тайны из своих сокровенных знаний, по сей день дворец Патал в Лхасе закрыт для непосвященных. Русское простонародье поняло Евангелие попросту буквально: отдай нам все, грабь награбленное и тд Русский народ далеко не тупой, он самостоятельно за короткий срок проделал путь европейского утопического социализма и крайнего анархизма. Как надо было поступать Победоносцеву, другу царской семьи, чтобы избежать революции? Я думаю, у него был только один выход: раздать все «удельные» земли безземельному крестьянству, без права продажи частным лицам, а только в Земельный Банк, т.е. надо было совершить аграрную революцию сверху. А также объявить царские резиденции музеями, а самому Царю стать народным монархом, опирающимся не только на дворянство, а и на крестьян, мещан, рабочих, которым можно было при сырьевом богатстве России создать человеческие условия существования.

Но тогда бы Александру III или Николаю II гвардейцы проломили бы голову табакеркой или мраморным пресс-папье. А вместо этого был расстрел 9 января и порочная по своей сути политика Столыпина: он только бесил бедноту отрубами, искусственно расслаивая деревню, одному давал шанс разбогатеть, а другому — нет.

Именно из-за столыпинской выборочности кому жить хорошо, а кому плохо нынешние демократы всячески восхваляют убитого премьера. Народники и эсеры — предтечи большевиков -проводили традиционно пугачевскую политику всеобщего передела всего. Безземельное крестьянство их слушало, но до конца не доверяло, так как все-таки на «окончательное решение» земельного вопроса они не шли. И только окопы злосчастной германской войны, спровоцированной английским соперничеством с континентом (Германия и Россия очень уж быстро росли), и агитация большевиков после февраля сдвинули, наконец, деревню.

В Ленине русские массы увидели мессию — реальное воплощение христианской справедливости в земельном и имущественном вопросе. Буквально понятое христианство слилось в сознании русских народных масс с марксизмом, несколько заумной для простонародья, но всеобъемлющей доктриной. В свое время, в десятые годы, среди будущих большевиков было целое движение богоискателей. Ленин это движение пресек, сам став живым, вроде фараона, Богом. На роль живого Бога претендовал и Сталин. Всех этих бредовых поползновений на обожествление не было бы, если бы в психике русских масс не произошло сдваивание христианства и социализма. Меня, церковного живописца, верующие не один раз просили написать одного из апостолов Тайной Вечери с лицом Ленина, даже юродивые и те рассказывали прихожанам: «Сегодня ночью я был на небе, там рядом с Христом сидит Ленин и оба друг другу чешут голову золотыми гребнями».

Я несколько раз перечитывал Евангелие, ища места, которые можно использовать для красной пропаганды, — такие места, несомненно, есть. Очень трудно расщепить в русском сознании идеи Христа и некие туманные идеалы справедливого социализма. Если бы в свое время Горбачев вместо перестройки сделал вице-президентом Патриарха, объединил «краткий курс» и Евангелие, то СССР был бы целым и невредимым. Все это мне очень и очень не нравится, но как бороться с этими заблуждениями, я не знаю, мне даже кажется, что русскому православию это дурное сближение по-своему выгодно и оно его использует. Были бы у нас разумные правители и пастыри, то давно была бы такая настольная книга «Христианство и социализм» (книга, рассчитанная на рядового советского читателя, а то он Бердяева и Франка не понимает), где бы доходчиво излагались непримиримые противоречия обоих учений и комментировалась каждая фраза Евангелия. Учитывая гибель половины населения России в ходе экспериментов, и в школах, и в институтах, и в семинариях должен быть обязательный предмет — «Античеловеческая сущность коммунизма», чтобы люди с детства знали историю большевистских зверств и боялись их повторения. Нынешний плюрализм и либеральничанье с наследниками КПСС выгодно только перекрасившейся номенклатуре. А будущим священникам должен преподаваться особый курс — «ВЧК, НКВД, КГБ и русское православие».

Социализм, коммунизм — это духовные пиявки на теле христианства, их необходимо оторвать. Когда раньше думалось о крахе большевизма, то представлялось, что в каждом городе возникнет особое идеологическое учреждение, которое будет вскрывать все язвы социализма, заниматься насаждением свободной от коммунизма морали, помогать жертвам репрессий, вести разъяснительную работу среди подрастающих поколений, и в таких учреждениях не лишни были бы западные интеллигенты, священники, студенты и вообще западная молодежь, приехавшая помогать России избавляться от позорного красного наследия. Но, к сожалению, американский Корпус мира повсеместно выполняет совсем другую работу, протаривая дорогу американской морской пехоте и монополиям и все больше превращаясь в затычку в каждой нефтяной бочке. В наступавших армиях Деникина были организации, которые пытались помогать населению освобождаться от красной заразы, но их век, к сожалению, был очень недолог. Русским и народам, живущим в Евразии, сейчас апеллировать не к кому и ждать помощи не от кого, коллективного мирового разума как-то не замечается.

Глядя из России, также кажется, что нет больше и пресловутого европейского гуманизма, что он умер еще в те времена, когда о его гибели чревовещал Александр Блок. Стая европейских авантюристов, налетевшая на падаль СССР, как стервятники, делит с компрадорами русское сырье, а та гуманитарная помощь, которая сюда посылается, полностью раскрадывается номенклатурой. Синтез христианства и социализма породил некую псевдорелигию с особыми извращенными категориями ценностей. Эта псевдорелигия имела два русла: официальное (мощи Ленина, октябри, первомаи, иконостасы портретов, значки, символы, песни, музыка, живопись) и народное (тесные коммуны бараков и коммуналок, где сообща пили водку под баян, совокуплялись, справляли свадьбы, всерьез во всем помогали друг другу, дружно ходили на фронт и геройски умирали, где действовали железные, чисто скифские, законы солидарности и взаимовыручки и где всегда осуждали номенклатуру за шикарный паразитический образ жизни). Мораль этого в общем-то пещерного народного хрис-тиано-коммунизма действительно была близка русским представлениям о раннем христианстве, как его нам описывали римские хроникеры.

Я плохого мнения о собственно русском простонародье, мне оно мало нравится из-за своей подлости рабов — они всегда предадут, всегда сделают все по-своему, идиотически подло, но тем не менее мне искренне жаль, когда их сейчас сокрушают чубайсовским рынком, все-таки это люди в чем-то моральные и как-то по-своему верующие. В семидесятые годы у меня была одна очень интересная встреча. В СССР приехал один почти девяностолетний француз, хорошо говоривший по-русски, бывший член толстовских коммун, долго живший в России и переписывавшийся с Львом Толстым. Он приехал перед смертью в Россию передать письма Льва Николаевича в Толстовский музей. Он высказывал неординарный взгляд на СССР: «Я понимаю все здешние болезни и уродства, но вы -страна восставших рабов, которые хотят жить по-своему, Запад вас ненавидит и постарается задавить». Этот длинноусый галл из глубокой французской провинции пришел в конец двадцатого века из моральных ценностей предыдущего столетия — милость к падшим, заблудшим, к обезумевшим.

Эту статью я назвал «Карл Маркс — тринадцатый апостол», назвал чисто условно, она в общем-то не о маленьком бородатом экономисте, внуке и правнуке раввинов, породнившимся с немецкими аристократами и страдавшим манией величия, а об особенностях преломления его учения в полудикой России, где возник своеобразный, в общем-то никем толком не описанный гибрид. Статья эта получилась чуть бесформенная, я много «растекался мыслью по древу», но когда я стал ее вычитывать, увидел, что еще не успел сказать всего, что надо сказать. Писать о близости русского социализма и христианства трудно, это «терра инкогнита», все время проваливаешься под тонкий лед непривычного, под тобою огромная черная глубина неописанного и неопознанного. Христианам всех конфессий писать о близости социализма и некоторых черт их религии зазорно, социалистам это невыгодно — плагиат, русским писать об этом позорно (подобная религиозная двойственность — признак национальной тупости и прямолинейности), а евреям тоже неудобно, так как у колыбели двух учений стояли очень хорошо им знакомые фигуры. Вот и обходят все стороною эту очень важную тему. А между тем псевдорелигия русских рабов может породить очень опасные рецидивы вплоть до реставрации в России ленинского социализма не обязательно в прежних формах, возможны и некоторые трансформации. Более 70 процентов населения, отойдя от старорусской ментальное™, живут уже несколько поколений идеалами псевдорелигии ленинского социал-христианства, уравнивающего всех в нищете. Я со страхом чувствую, что в душах большинства сограждан сжимается религиозная пружина, они ждут нового мессию национал-большевизма, мессию, который возродит их попранный пантеон и возложит на алтарь нации новые жертвы, которые они все заранее оправдывают.

«Зеркало» (Москва)



Ваш отзыв

*

  • Облако меток