* * *
Человек это звучит больно
Человек это молчит больно
Человек больно человеческое
Человек человеку больно
* * *
Боль моросит по больному
Лежащему на койке в больнице
На окраине окраин
Куда не ступает нога –
Ибо сломана.
Двоюродный медбрат иногда занесет
Апельсин
Шприц или
Вытряхнет пепельницу
Во двор ойкумены.
Или уборщица
Пройдется губкой
По разбитым губам пола
И там
Где ножки
Кровати терновые.
В этом отдаленном отделении
Посетители редкие птицы
В шубах и телогрейках
Прилетают поклевать тебе
Тебя
И опять улетают.
* * *
Речь выпадает:
Гвоздики бы делать из этих людей,
Или пионы, ромашки, астры,
Или даже деревья лимона,
Апельсиновые сады.
Речь кто-то поднял:
Или ещё – крапиву, сливу,
Грецкий орех, как на нашей даче.
Осенью папа ставил лестницу,
И мы собирали его плоды.
А дома ели их перед телевизором
Вместе с заботливо нарезанными
Кусочками айвы.
А потом программа время,
А потом идти спать,
А потом расти.
Речь вернули владельцу:
Или же – рябину, липу, барбарис,
И сосны –
Чтобы под ними сидеть
В прохладе
Летом,
Когда уже прочёл Брэдбери,
Когда уже вышел «Гранатовый альбом».
* * *
это тебе не Земля, что качается в сиянии луны;
это просто Земля, которая вот-вот рухнет.
как тут удержаться? Дрожаться?
отзывается эхо.
материки, как распоротые карманы: сыплются скрепки рек, дорог, горных цепей, человеческих объятий, поцелуев, перекрестков.
вся канцелярия,
все страховки,
чтобы легче падать.
* * *
Я всегда твердил, что жизнь есть игра в кальмара,
Где задача выбраться из кармана
С дыркой
Отбора естественно несправедливого
С гоббсовской вилкой
Между анархией и Левиафаном,
К 21 веку сделавшегося кальмаром.
Или комаром с огромным брюхом.
Но пустым, ибо что еще взять с нас?
Ухом одним я слушаю новости из
Другого полушария мозга,
Он говорит:
продолжай выживать,
Хоть и брошен жребий,
Отстаивай несъедобность
Пока не съели.
УТЕКАЙ
Остались только мы на растерзание йе, парочка уже не молодых ребят. Сотни дней войны позади, и мы снова учимся говорить о боли, и ты похожа на того школьника из первых кадров «Зеркала», и ты говоришь: «тело маниакально ищет то самое слово».
В подворотне нас уже дождались, и границы потеряли контроль, ла-ла-ла-лай – в припеве сирены, но ни столба кругом, ни пчелиного воска, а только поле, где еще недавно пели и танцевали. Пели и танцевали и домой не вернулись.
Конец
Я
включил
механизм
беззащитности
Капитан
Ахав
уехал
в отпуск
Белый
кит
слился
с облаками
на
дне
моря
тяжелый
Г
А
Р
П
У
Н
